Я училась понимать свою силу. Вскоре после наших первых занятий у меня уже получалось проникать в чужой разум куда более осторожно. Кристиан говорил, что мое присутствие в его голове всегда было не только заметным, но и болезненным. Еще до того, как увидеть меня, он чувствовал, когда я входила в его сознание. После наших первых занятий я начала тренироваться, в том числе и без его помощи. Кристиан об этом не знал, а это означало, что у меня получалось. Я осторожно входила в его разум тогда, когда он этого не подозревал, и погружалась в его воспоминания. Я видела то, как он хоронил своего отца, как впервые встретился с Изабель и убил Адриана Мукерджи. Позже, когда спустя время он так и не заявил, что знает о моем вмешательстве, я начала считывать не только его сознание, но и память Андрея. Я видела его детство и воспоминания о первых годах жизни в резиденции Брея. Мне оставалось только надеяться на то, что, так же как и Кристиан, Андрей не догадывался о моем вмешательстве.
Филипп Адонго влетел в комнату через пару минут. Это вернуло меня в реальность. Он предусмотрительно прикрыл дверь до щелчка и переглянулся с Мэкки и Калистой. Когда наши взгляды встретились, я с удивлением обнаружила в его глазах нескрываемую обиду, словно Филипп винил меня не за то, что я сделала с Мельнисом, а за то, что я по-дружески не рассказала об этом ему.
Я посмотрела на Мэкки.
– Я вам не враг, Мэк. Если бы я была готова причинить вред хоть кому-то из вас, я бы не сдалась так просто, надеюсь, ты это понимаешь? Я не улетела на Радиз по собственной воле.
– Мы не обязаны с ней говорить, – тихо напомнила Калиста.
– Так же, как и держать здесь. Вы легко можете сдать меня миротворцам Конгресса прямо сейчас, но почему-то до сих пор этого не сделали. Так почему же? Почему, Мэк?
Мэкки стояла, замерев и прожигая меня тяжелым взглядом. В отличие от испуганной Калисты и растерянного Филиппа, она лихорадочно пыталась найти ответ в своей голове.
– Назови хоть единственную причину, почему нам не следует этого делать? – выдавила она сквозь зубы. – Ты пудрила нам мозги с первого дня, как прибыла на Тальяс. Ты подставила Майю Феррас и убедила Филиппа сдать ее властям, – Мэкки подошла ближе и вновь направила дуло пистолета мне в голову. – Назови хоть одну гребаную причину!
– Майе Феррас ничего не угрожало. Я действительно подставила ее, но исключительно для того, чтобы выиграть время. Она была похожа на меня… прежнюю, и я знала, что, когда она попадет к Конгрессу, они быстро поймут, что взяли не ту. У меня был на счету каждый день, – я с надеждой посмотрела на Филиппа. – Мне нужно было выиграть еще немного времени для того, чтобы вы успели сделать мне новый браслет и я могла бежать на Радиз, поэтому я убедила тебя сдать Конгрессу Майю. К тому моменту, как они бы поняли, что взяли не ту я должна была улететь.
– Так почему же не улетела? – резко перебил меня Филипп.
Я сглотнула и встретилась взглядом с Калистой.
– Все дело в Крамерах, точнее в Марке Крамере. Я надеялась, что его оправдают. Но теперь, если ему и правда светит смертный приговор, я хочу… я должна ему помочь.
– В пекло! – озлобленно выплюнула Кали. – Она одна из них. Будьте здесь, а я сообщу о том, что мы ее взяли. Сдадим ее Конгрессу прямо сейчас.
Она направилась к выходу, но Мэкки тут же перехватила ее руку.
– Притормози, Кали, – тихо, но твердо приказала она, – пусть сначала все расскажет. Это может быть полезно.
– Я даже смотреть на нее не могу, – побледнела Калиста. – Как вы вообще можете говорить с ней, зная о том, что она сделала?!
– А что она сделала? – криво усмехнулся Филипп. – Пусть сама и расскажет.
– Ты придурок, Адонго! А как же Мельнис? Ты забыл, на что она способна?
– Я не трону вас, Кали, – процедила я, дернув руками в наручниках и едва сдерживая подступающее раздражение. – Или ты полагала, это меня удержит?! Если бы я и правда хотела от вас избавиться, передо мной бы уже лежали три трупа.
– Весьма заботливо, – пробормотал Филипп.
– Я должна помочь Марку Крамеру, потому что за подрыв Мельниса ответственен только Леонид. Я знаю это наверняка, Кали. Я помню о твоей ненависти к лиделиуму и знаю, из-за чего погибла твоя сестра…
– Не смей даже упоминать ее! – прошипела Калиста, побледнев еще больше.
– Мне очень жаль. Но поверь мне, Марк не виноват. Ты слышала, что сказал суд, они не намерены снимать с него обвинения, и, если Леонид отправится на плаху, Марка, скорее всего, ждет то же самое. Я не смогу спасти его от смертного приговора, но я могу облегчить его боль. И страх. Я хочу попытаться сделать хотя бы это. Это все, о чем я прошу. – Я с мольбой посмотрела на Мэкки. – Если Марка Крамера приговорят к смерти, позвольте мне ему помочь. После этого можете сдать меня Конгрессу. Клянусь, я не окажу сопротивления. Вы сделаете это прямо сегодня, когда все закончится. Я прошу лишь об отсрочке на несколько часов.
Калиста смотрела на меня, сжимая челюсти и широко раздувая ноздри. Филипп выглядел заинтересованным, а лицо Мэкки и вовсе ничего не выражало.
