– А ты подумай о том, как далеко тебе нужно продвинуться. Да, прогресс есть. Но если ты действительно веришь, что сможешь сразиться с королем Лаксом и выжить, в то время как не можешь справиться даже с половиной того, что могу сделать я… Получается, ты незрелая, невежественная и наивная.
Услышав от него оскорбление, Кора поморщилась.
– Тебе нужно тренироваться еще и в те дни, когда я занят делами на границе.
– Как я могу тренироваться сама…
– Разберись с этим. Иначе мы застрянем здесь на всю жизнь.
Как и всегда, звуки леса наполняли воздух музыкой. Кора достала свой обед и спокойно поела.
Кэллон поел и теперь неподвижно сидел и смотрел, как течет ручей.
Кора тоже закончила трапезу и, положив опустевшую тарелку в свой рюкзак, сделала несколько глотков воды.
– Я готова.
Они всегда делали перерыв, чтобы помедитировать, очистить свой разум и послушать журчание ручья и пение птиц. Кэллон был так зол, что она ждала этого момента с нетерпением – через несколько мгновений он успокоится.
– Сегодня мы сделаем кое-что другое.
Он повернулся к ней лицом. Их разделяло несколько футов.
– Ты успешно овладела медитацией, можешь очистить свой разум от всего, кроме окружающего мира. Сейчас мы сделаем это снова, но на этот раз протянем руку и почувствуем.
– Протянем руку и почувствуем?
– Да.
– Что почувствуем?
Его челюсть была еще более напряженной, чем обычно, а брови сведены в прямую линию. Кэллон выглядел враждебно.
– Жизнь. Витаи-Анимаие[1].
Она перестала задавать вопросы, чтобы не выводить его из себя еще больше.
– Хорошо.
– Очисти свой разум. Тогда я скажу тебе, что делать.
Она закрыла глаза, положила руки на колени и отбросила все, что только что произошло. Она освободилась от гнева, освободилась от осуждающего взгляда Кэллона, освободилась от накопившейся усталости.
Журчал ручей.
Пели птицы.
Она вздохнула.
Больше ничего не было.
Кэллон, казалось, знал, что она чувствует.
– Сердце леса обладает огромным сознанием, жизненной силой, которая окружает нас повсюду, – сказал он. – Я хочу, чтобы ты расширила свое сознание и дотянулась до него. Если ты напряжешь свой разум и все получится, то почувствуешь, как эта сила толкает тебя назад.
Его указания трудно было понять, но она, пребывая в медитативном состоянии, просто слушала. Кора сделала глубокий вдох, а затем оттолкнулась так же, как тогда, когда тянулась к Флэру, и поняла, что сделала все правильно: она почувствовала то, чего никогда раньше не чувствовала.
Жизнь.
Так много жизни.
Удар сердца.
Сознание.
Ее разум вдруг слился с тысячами других существ: птицами, бабочками… Со всем живым в лесу. Вдруг ее грудь в одно мгновение наполнилась глубокой тревогой, причин которой она не могла понять. Птицы замолчали. Вода в ручье застыла. Ветер стих. Она вступила с миром в контакт, и мир замер.
– Хватит.
Она прервала контакт и, сделав глубокий вдох, открыла глаза. Коре казалось, что она только что вынырнула на поверхность после долгого погружения под воду. Покой, который она чувствовала в самом начале, исчез. Теперь ее переполняли совсем иные чувства. Тревога. Страх. Ужас.
Кэллон оставался невозмутим и спокоен. Его взгляд был устремлен в одну точку. Но что-то было не так. Он не сделал ни единого вдоха. И смотрел на Кору так, как никогда прежде.
Она продолжала втягивать носом воздух, и сейчас это требовало от нее больше усилий, чем многочасовые тренировки.
Воцарилось молчание.
Кэллон уставился на нее.
Она уставилась на него в ответ.
Она знала, что что-то не так. Чувствовала, что что-то не так.
Птицы продолжали свою песню. Текла вода в ручье. Легкий ветерок касался их кожи.
Наконец он нашел нужные слова.
– Что ты сделала?..
Казалось, он говорит сам с собой.
– Как ты это сделала?
– Я не знаю… Не понимаю, что произошло.
– Мы можем чувствовать жизненную силу всего, что нас окружает, всю до последней капли. Душа леса – это самое большое сознание, которое только существует, поэтому мы всегда можем его почувствовать. Но ты… ты не просто дотянулась до него. Ты сделала что-то большее. Ты… с ним связалась.
Она все еще не понимала, хорошо это или плохо. Его тон был таким суровым, что Кора начала опасаться, не изгонят ли ее. Он еще никогда не говорил с такой интонацией и делая такие длинные паузы между словами. Он всегда знал, что чувствует по отношению к тому или иному событию, и легко мог это описать.
– Как ты это сделала?
– Я просто… сделала то, что ты мне сказал. Я протянула руку и почувствовала.
– Что ты почувствовала?
– Голоса, которых я не могла понять. Эмоции. Чувства. Еще страхи и замешательство, как будто они не понимали, что происходит.
Он слушал ее, замерев и не издавая ни звука.
Она ждала своего приговора.
Проходили минуты, а он все так же пронзал ее взглядом.
– Что это значит…
– Вон там сидит красный кардинал.
Он кивнул в сторону ручья.
– Попробуй еще раз, но только с ним.
Она повернулась и посмотрела на птицу, которая сидела на веточке и оглядывала луг в поисках червяка, которого могла бы принести в свое гнездо.
– Хорошо.
