Она закрыла свой разум и погрузилась в транс. Это заняло больше времени, чем обычно, – Кора все никак не могла прийти в себя после случившегося.
Она чувствовала птицу.
Птица чувствовала ее.
Это было неописуемо – связаться с другим существом на уровне, который находился за пределами языка. Общение происходило через чувства, через ощущения, через мысленные картины. Первый контакт с разумом вызвал у кардинала беспокойство, потому что он не понял этого ощущения. Но Кора каким-то образом успокоила его своими эмоциями, смогла пообещать, что она друг, а не враг.
Затем он подошел к ней.
На бедре появилась небольшая тяжесть – это его крошечные коготки впились в ее брюки.
Она открыла глаза и увидела его красное оперение. Голова птицы поворачивалась влево и вправо, рассматривая Кэллона, а затем вновь обращалась к ней. Из его маленького клюва вырвалось несколько чириканий. Но все это проходило в спокойствии, без страха.
Когда она подняла глаза, чтобы посмотреть на Кэллона, то увидела, что выражение его лица стало еще серьезнее. Испуг лишь усилился.
– Это ты велела ему это сделать?
– Нет. Он просто… подошел. Ты тоже так можешь?
Он прищурился.
– Я могу чувствовать присутствие тех, кто меня окружает, как и другие эльфы. Мы можем передать свое намерение даже самым маленьким существам. Но мы не можем соединиться с чем-то таким огромным, как лес, и не достигаем такого глубокого уровня связи с другим существом.
Кардиналу стало скучно, и он улетел.
– Соединись со мной.
Посмотрев на него несколько мгновений, она закрыла глаза. Погрузив разум в состояние спокойствия, она мысленно потянулась к Кэллону, который сидел в нескольких футах от нее. Кора точно почувствовала момент, когда достигла его разума.
Потому что он был похож на железную клетку.
Отталкивающий.
Холодный.
Яростный.
Она надавила еще сильнее, почувствовав целое море эмоций, самой сильной из которых было горе. Необузданное, мощное, болезненное горе.
– Хватит.
Она заставила себя остановиться и открыла глаза.
Дыхание Кэллона участилось, а его грудь так тяжело поднималась и опускалась, будто ее разум был противником.
– Никогда больше так не делай. Ни со мной, ни с другими.
– Хорошо.
Кора почувствовала себя виноватой, потому что узнала о его потаенных эмоциях, о которых ей не следовало знать.
– Что это значит? Я не понимаю.
Он опустил взгляд и уставился в одну точку.
– Понятия не имею. Но это определенно что-то значит.
Кэллон вернулся выполнять свои обязанности на границу.
Он не попрощался.
Кора послушалась его и теперь практиковалась самостоятельно. Она столько раз бывала на этой поляне, что хорошо знала дорогу. Каждое утро она направлялась к ручью и, представляя, что Кэллон снова хлещет ее веткой, отрабатывала приемы. Она работала над тем, чтобы держать равновесие, и занималась медитацией.
Но она больше не погружалась в сознание.
Он запретил это делать.
Неделя прошла в одиночестве. Кора сама тренировалась, сама готовила еду и держалась на расстоянии от остальных эльфов. Она больше не утруждала себя походами на рынок – по крайней мере, когда с ней не было Кэллона.
Кажется, все уже забыли о ее существовании.
По вечерам она связывалась с Флэром и Рашем, но им почти не о чем было рассказать. В открытом океане каждый новый день ничем не отличался от предыдущего. Но было приятно просто слышать их голоса.
Когда Кэллон вернулся, Кора ранним утром отправилась в его домик на дереве. Она довольно ловко взобралась по лестнице из лозы и вошла в его открытую дверь. Он стоял на кухне, заканчивая готовить их общий обед.
Кора, не сказав ни слова, села на диван и стала ждать.
Кэллон с рюкзаком на плече вышел с кухни и уставился на нее сверху вниз. Он был одет в черные брюки с ботинками и свободную белую рубашку с вырезом на широкой груди. Его темные волосы всегда были коротко подстрижены, будто и не отрастали вовсе, а его зеленые глаза напоминали траву после долгого дождя.
Кора не могла выкинуть из головы все то, что ощутила, когда дотянулась до его сознания. Горе было таким сильным, что выбило землю у нее из-под ног. Теперь это чувство возвращалось к ней каждый раз, когда она видела Кэллона. Она опустила глаза на руки, которые сложила на коленях.
– Я соболезную твоей утрате.
Он все еще стоял на прежнем месте, наблюдая за ней.
Кора не поднимала глаз. Она не хотела встретиться с ним взглядом – боялась, что ее слова скорее разозлят его, чем утешат.
Он поставил рюкзак на пол и сел на соседнее кресло.
Кора, увидев, что он совсем близко, от неожиданности вздернула подбородок.
Кэллон положил руки на подлокотники и устремил взгляд в открытый дверной проем, за которым виднелись бесконечные ветви деревьев и проблески голубого неба. Его глаза были такими печальными, будто его с головой захлестнули воспоминания.
Кора дала ему время прийти в себя.
– Моя жена была воином. Одним из лучших, что я когда-либо встречал. Но она погибла во время последней Великой войны.
Дыхание Коры участилось. Его слова были пропитаны болью.
– И мой сын тоже.
