Ту битву мы выиграли. Армию вторжения не спасло даже личное вмешательство их бога — его имя было добавлено в длинный список уничтоженных нами безумных сущностей. Но в том сражении я потерял Бурхана. После чего избегал привязывать к себе эйдосы, превращая их в постоянных боевых зверей. Слишком уж тесный возникал эмоциональный контакт. Особенно, когда они обретали полноценный разум.
Но сейчас у меня попросту не было иного выбора. Несмотря на весь свой опыт, навыки и знаний, я был слишком слаб. А стабильный и связанный со мной энергетическими узами эйдос, увеличивал боевой потенциал, как минимум в полтора раза. Ровно настолько же поднимая мои шансы выжить.
Потому я поступил так, как велел Устав Корпуса — принял рациональное решение.
Сначала прошёлся по энергетической структуре эйдоса, усиливая её и стабилизируя. Дополнительно поработал с опорными узлами, которые в его случае, выполняли роль «скелета» в случае мощного внешнего давления. Грубо говоря — не давали расползтись лоскутами под сильной атакой противника. А вместе с тем, позволяли поглощать большие объёмы трофейной силы.
Потом укрепил контакт между нами. Добавив к тому каналу связи, что уже имелся ещё четыре и сделав их слегка шире. Следом внедрил в его структуру лигату защитного покрова. Завершив на этом первый этап преобразования. В конце концов, пока он был относительно слаб. А внесённые мои изменения исчерпали весь резерв энергии, который пёс накопил, гоняясь за лесной живностью.
Закончив, задумчиво посмотрел на довольную морду сидящего с открытой пастью и высунутым языком пса. Старательно делавшего вид, что его абсолютно не волнуют шорохи в кустах и он готов сидеть здесь столько, сколько потребуется хозяину.
Раз я решил оставить его, сделав постоянным боевым зверем, стоило дать эйдосу имя. Что внезапно стало проблемой — ни один из вариантов распространённых кличек мне не нравился, а ничего кроме них, в голову не лезло.
Секунд двадцать я размышлял, рассматривая собаку. А потом сработала ассоциация и память подбросила воспоминание о Ровере. Крупном, двухметровом центурионе, что служил под моим началом. В бою тот был отчаянно храбр и никогда не подводил. Но стоило нам оказаться на отдыхе, как легионер немедленно принимался накачиваться алкоголем. Казалось, находя его абсолютно везде и всегда. По центуриям ходила шутка, что если забросить Ровера в Пустоту и сказать, что это отпуск, он напьётся и там, а заодно споит всех пустотных тварей, что рискнут приблизиться.
Впрочем, вспомнил я его не из-за этого. Была у центуриона одна стойкая и неистребимая привычка — стоило ему солидно набраться, как солдат принимался кричать, что он «боевой пёс Эгиды». Способный в одиночку порвать всех богов, всеми с их последователями и выжечь навей.
Усмехнувшись, я снова посмотрел на призрачного зверя, который изо всех старался смирно усидеть на месте.
— Хочешь быть Ровером?
Тот наклонил голову набок, как будто прислушиваясь. Для тех, у кого никогда не было собаки, это наверняка так и выглядело. Впрочем, спустя секунду я повторил его имя, добавив к нему ментальный импульс, объясняющий, что именно я имею в виду. В ответ пёс довольно тявкнул. А получив от меня отмашку, сразу же устремился к кустарника, из которого слышались шорох.
Ещё минуту я посидели на ступенях, отдыхая после работы с его энергетической структурой и заодно наблюдая за тем, как пёс радостно носится по округе. Потом всё же поднялся на ноги, двинувшись в дом.
Внутри всё выглядело ещё хуже, чем снаружи. Повсюду были разбросаны вещи — судя по всему, старые владельцы особняка уходили в спешке, из-за чего прихватили с собой только самое ценное. Оставив прочее за спиной. А поверх этого хаоса лежал толстый слой пыли. Да и часть мебели оказалась буквально разбита. То ли постарались предыдущие собственники, желающие хотя бы так насолить захватчикам, то ли это было делом рук людей Бередина. В любом случае, прихожая выглядела, как после погрома.
Остановившись, я запустил один из базовых бытовых узоров. Собрав всю пыль в нескольких местах, после чего без остатка спалив её. Потом разметал разбросанные вещи и обломки мебели, прижав их ближе к стенам.
Первый этаж порадовал наличием в гостиной камина. Безусловно, согреться я мог и при помощи Изначальной силы. Но созерцание пламени порой здорово способствовало мыслительному процессу. Не говоря о том, что мне банально нравилось на него смотреть. Привычка оставшаяся с тех времён, когда я ещё был простым рекрутом и только начинал службу в Корпусе.
Спустя несколько секунд сделал ещё одно приятное открытие, обнаружив небольшую библиотеку. Стеллажи которой был заполнены книгами. Отдельные места на полках пустовали, а часть изданий валялась на полу. Но с собой Корзины забрали совсем немного — большая часть их литературной коллекции осталась на месте.
