Следующие двадцать минут я снова занимался узорами, действуя на уровне мелкой моторики. Обработал сухожилия, расщепил их на волокна и в финале сформировал из тех прочную, надёжную тетиву.
Что до стрел — ими я озаботился ещё находясь в усадьбе. Сделав из того же ясеня и снабдив оперением из перьев двух глухарей и одного тетерева, которых тоже добыл пёс — мне оставалось лишь дойти и принести добычу. Как бы Ровер не старался, взять птиц в зубы, у него не получалось.
Всего у меня вышло двадцать пять стрел. Металлические наконечники из переплавленной стали я поставил только на десять. В двух случаях, нанеся на них глифы и прошив металл крохотными энергоканалами. Что позволяло, при необходимости влить немного Изначальной силы.
Тратить время на то, чтобы поставить наконечники на оставшиеся пятнадцать стрел, я не стал. Просто заострил и обработал саму древесину. Стрелы из ясеня получились тяжелые, а если вспомнить, что охотиться я собирался на навей, пробивать защиту им не придётся. Лишь войти в пропитанную грязной силой плоть.
В путь, я само собой, вновь отправился верхом. Если фамильную шпагу я у Пересветова забирать не стал, то вот от скакуна решил не отказываться. В конце концов, лошадей у него было немало. Да и новые земли, полученные юным нобилем, точно стоили в десятки раз больше единственного коня.
Эйдосы трёх птиц, которых я выстроил большим треугольником в небе, обеспечивали неплохой обзор. Тем не менее, понять, в какой именно момент закончились мои новые владения и начались земли, что принадлежали имперской казне, так и не вышло. Судя по полному отсутствию опознавательных знаков, размежеванием территории, Корзины не занимались.
Зато воздушная разведка помогла загодя обнаружить гнездо навей. И позволила оценить ситуацию.
Место обитания живых мертвецов действительно было необычным. Да что там — оно выглядело так, что аналитический дивизион Корпуса сначала схватился бы за голову, а потом пришёл в дикий восторг. Сложные задачи эти парни любили. Особенно, если с теми получалось эффективно справляться.
Классическое гнездо — место, заражённое грязной силой. Источником которой могло стать скопление спор, что переносились по воздуху или сам живой мертвец. Если нав какое-то время оставался один, то принимался искать место с максимальной плотностью мёртвой плоти. После чего зарывался в землю и погибал. Выплёскивая грязную силу, которая добиралась до жизненной энергии в человеческих останках, инфицируя её. А затем используя для дальнейшего распространения заразы.
В некоторых случаях, под удар попадали и животные. Хотя это было скорее исключением из правил.
Размеры классического гнезда зависели от числа навов, которые там вылупились. И длительности времени, на протяжении которого территория оставалась заражённой гнилью. Но оно непрерывно расширялось, стремясь занять всё большую площадь. При этом старательно убивая всю растительность, которая там росла.
Такие гнёзда в Российской империи тоже имелись. Вчерашний случай заражения служил тому отличным примером. Как правило, рано или поздно их ликвидировали мертвоборцы, либо кто-то из дворянских семей. Даже в тех случаях, если заражение произошло в какой-то лесной глуши.
Но были и другие. Вроде того, за которым я прямо сейчас наблюдал. Со своего рода границами, далеко за пределы которых навы выходить не могли. Охотясь исключительно на прилегающей территории. Феномен, объяснения которому я найти пока не мог.
Другое отличие — в подобных местах заражались и животные. Причём не только мёртвые. Если живой зверь проводил достаточно времени внутри гнезда, он тоже становился навом. Как будто этого мало — изменениям подвергалась ещё и растительность.
Всё это Пересветов выложил мне этим утром. Но одно дело — слышать слова молодого нобиля и совсем иное — наблюдать всё собственным глазами.
Спешившись в километре от гнезда я привязал лошадь к дереву. Сразу же окружив её маскировочным покровом. На тот случай, если в моё отсутствие здесь вдруг объявится стая волков или мимо станет пробегать медведь.
Сам же двинулся дальше пешком, держа поблизости Ровера и изучая гнездо при помощи призрачных птиц. Добравшись же до небольшого возвышения, поросшего молодыми елями, смог взглянуть на него самостоятельно. Стоило сказать — первое впечатление было странным.
Почерневшие деревья, из коры которых сочилась чёрная жидкость. Вязкая почва, блестящая от влаги. Курсирующие из стороны в сторону навы. А вон то безумно уродливое создание, что перелетело с одной «ели» на другую, видимо когда-то было совой. Сейчас же больше напоминая фигуру из детских страшилок.
Давление грязной силы, которая пропитывала гнездо, ощущалось даже здесь — находиться настолько близко к месту заражения было некомфортно. При этом площадь оно занимало не столь уж большую. Фактически, я был на границе круга с диаметром в несколько сотен метров.
