Знакомо. Жрецы тоже частенько бывали самоуверенны. Но имелась критическая разница — их плоть и разум пропитывались божественной энергией, вынуждая всё больше привязываться к своему покровителю. Настолько, что служители порой на самом деле были готовы за него умереть. Даже не за него, а ради его интересов или мести за оскорбления. В данном случае, ситуация была чуть иной — сознание парня искалечила сила другого формата, а не божественная мощь. Впрочем, концепция оставалась той же самой.
С сожалением вздохнув, я окинул взглядом пленного. После чего снова посмотрел ему в глаза.
— Уверен? Будет больно. Очень больно.
В этот раз он нашёл в себе силы рассмеяться.
— Я ничего не почувствую, идиот. Можешь делать всё, что угодно.
Я кивнул.
— Губернатор тоже так думал. Только вот в самом конце орал от боли так, как будто его заживо сжигают на костре.
Юноша заскрипел зубами, смотря на меня с неприкрытой ненавистью. А я отдал команду Роверу.
Пёс находился в помещении с самого начала, обнюхивая его уголки и изучая новое место. А сейчас одним прыжком добрался до тела пленного и запустил клыки в левую ногу.
Культист был прав — причинить ему боль обычными плетениями было сложно. Как минимум, для этого потребовалась бы прорва времени. Которого, если посмотреть на вещи объективно, у нас могло и не быть. Если остальные последователи Ареса в курсе гибели губернатора, который однозначно являлся одним из лидеров, то ожидать от них можно всякого. Начиная бегством и заканчивая мятежом в отдельно взятой губернии. Многое зависело от того, сколько тут культистов и до какой степени расплавились их мозги.
Разница между воздействием при помощи плетения и укусом призрачного ретривера была крайне проста. В первом случае изменённая энергия, из которой сейчас состояла аура юноши, просто откатилась бы назад. Разрушая при этом остающуся позади энергоструктуру и активно воздействуя на плоть. Что позволяло избежать любой боли.
Естественно, Корпус располагал целым набором разнообразных инструментов для воздействия на подобные цели. Но самым простым вариантом оставались эйдосы. Как минимум, в моём случае. Призрачные звери не позволяли изменённой человеческой силе отступить. Они пожирали её. Причиняя жрецам точно такую же боль, как и обычным Пробуждённым.
Потребовалось всего пять относительно скромных укусов Ровера и одна моя угроза, что в следующий раз удар придётся на паховую область. Сам пёс, услышав о подобной перспективе, попытался убраться подальше. А вот пленник, подрагивая от боли, пролепетал, что согласен говорить.
Хмыкнув, я поднял глаза на княжну, и та принялась задавать вопросы. Следующие полчаса прошли именно в таком режиме. Аристократка спрашивала, юноша отвечал, а я укладывал всё в памяти, поражаясь тому, что этот мир вообще ещё цел. Как-то уж слишком расхлябанно они к нему относились.
Когда импровизированный допрос закончился, на меня уставилась пара шокированных девичьих глаз.
— Ты уверен, что он говорит правду?
Мельком глянув на пленника, который сейчас едва ли не с обидой смотрел на дворянку, я пожал плечами.
— Можно лишить его глаза. Или половины главного мужского органа. А потом повторить вопросы ещё раз.
Не успел я закончить, как комнату заполнил вибрирующий от страха голос губернаторского сына.
— Я говорил только правду! Проверьте! Вы же можете! Не надо больше ничего рвать!
Объяснять, что, несмотря на всю испытываемую боль, места атаки эйдосов можно восстановить, я, естественно, не стал. Вместо этого вопросительно посмотрел на княжну, которая после короткой паузы кивнула.
Пустив в дело один из своих артефактов, дева снова запечатала рот пленного энергоконструктом и двинулась к дверям. Выйдя следом, я едва не врезался в резко остановившуюся дворянку. А та медленно развернулась ко мне.
— Если всё, что он сказал, правда, то…
На момент замолчав, растерянно моргнула, смотря на меня. И, спустя секунду, закончила фразу.
— С чего тогда начать?
Эмоции княжны я хорошо понимал. Дева прилетела сюда, чтобы разобраться с возможным убийством великого князя, а в процессе внезапно раскрыла локальную сеть культистов. Нити которой тянулись за пределы Омской губернии.
Что самое интересное — культ Ареса никак не был связан ни с Цурабовыми, ни с гибелью Фёдора Годунова. Абсолютно никаких точек пересечения. Единственное, что можно было счесть таковым — использование их транспортной компании для контрабанды груза. Но, если верить словам сына губернатора, дворяне об этом и сами не подозревали. В том числе, глава фамилии.
Мгновение подумав, я положил руку на плечо девушки.
— А что в таких случаях обычно делают?
Аристократка растерянно моргнула. На секунду задумалась. Настолько увлечённо, что не обратила внимания на мой жест. В конце концов, без особой уверенности предположила.
— Вводят военное положение и начинают массовые аресты?
Улыбнувшись, я слегка покачал головой.
— Используют ситуацию, чтобы улучшить свои позиции.
Она слегка нахмурилась.
