Загрузившись в аэролёт, я снова расположился рядом с Морозовой, поставив на пол объёмную сумку, полностью наполненную стрелами, которые сразу же привлекли внимание княжны. Она и до того не раз с интересом поглядывала на мой лук. А теперь вовсе стала коситься каждые пятнадцать секунд.
Спустя несколько минут полёта, аристократка не выдержала.
— Зачем тебе столько стрел? Собираешься перебить всю дичь в лесах Сибири?
Сделав секундную паузу, сразу же добавила:
— Или это для уничтожения упырей? Мне до сих пор интересно, как ты смог провернуть всё это в прошлый раз.
В этом я не сомневался. Равно как и в том, что её отец попросил постараться выяснить максимум деталей о моих возможностях.
— Я ведь уже говорил. Небольшие фамильные секреты.
Дева с усмешкой кивнула.
— Ну да. Маленькие секреты. Ещё знакомство с Бестужевым, которого ты совсем не опасаешься. Забитая упырями крепость, взятая в качестве контрибуции.
Саркастически взглянув на меня, она слегка покачала головой.
— Сразу видно, самый обычный немецкий барон. У вас там все такие. Остаётся только сидеть и гадать, почему вы ещё не захватили весь мир.
Я усмехнулся, а сидящий в клетке попугай, который мрачно взирал на нас, тихо проскрежетал:
— Какой из него фр-р-риц? Ты ему в мысли загляни. Глупая женщина.
Аристократка тяжело выдохнула, пропуская воздух через стиснутые зубы. Посмотрела на птицу, потом глянула на меня.
— А заткнуть его никак нельзя? Или он так и будет всю дорогу настроение портить?
Тоже бросив быстрый взгляд на попугая, который угрюмо опустил голову, я усмехнулся:
— Если действительно станет надоедать, я об этом подумаю.
Заблокировать его возможность говорить на самом деле было не так уж сложно. Не делал я этого по простой причине — когда крылатый пленник что-то говорил, внутри него активизировались осколки чужого разума. Того самого, что раньше принадлежал человеку. А это, в свою очередь, подсвечивало внутреннюю энергоструктуру, позволяя мне заняться её глубоким анализом.
Впрочем, многое зависело от того, что именно станет говорить птица. Насколько я понимал, она каким-то образом чувствовала мои эмоции. А возможно, и не только их. Контролирующие лигаты, что связывали его самого, в теории могли дать обратную связь. То есть, позволить пустотной твари ощутить моё сознание. Особенно, если учесть, что он был способен действовать на ментальном уровне.
То ли попугай смог каким-то образом уловить мои мысли, то ли сделал выводы из услышанных слов, но в любом случае — птица замолчала. Оживившись только после того, как мы приземлились около лагеря рекрутов.
Здесь он сначала прокомментировал внешность Родиона и Велимира, а потом воззрился на Милославу, которая тоже вошла в салон аэролёта, якобы желая проводить собратьев по оружию. Остановившись около входа, с недовольством уставилась на передний ряд кресел. Судя по эмоциям, испытывая откровенное раздражение из-за того, что я располагался рядом с княжной.
Попугай, который в свою очередь рассматривал деву, вдруг разразился хриплым хохотом. А потом заскрежетал:
— Принеси яблоко — р-р-расскажу, о ком думает.
Договорив, снова захохотал, задрав вверх голову. А Милослава ошеломлённо уставилась на птицу. Собственно, как и сидящая рядом со мной княжна.
Я же добавил силы в сдерживающие его лигаты, заставив попугая умолкнуть. После чего взглянул на Милославу.
— Если что-то пойдёт не так, ты знаешь, что делать. В остальном, твоя основная задача — тренировать бойцов.
С подозрением посмотрев на меня, она недовольно поджала губы, потом медленно кивнула. Бросила ещё один взгляд на птицу. И конце концов удалилась, пожелав удачного полёта.
Где-то в хвосте самолёта послышался бас Велимира. Ровер сразу же продемонстрировал мне картинку происходящего — бородач пытался наладить контакт с сидящими рядом дружинниками Морозовых, интересуясь, нет ли у них чего-то выпить.
Спустя ещё двадцать секунд наш транспорт поднялся в воздух, и началась долгая дорога. Скучная и дающая массу времени для размышлений.
Впрочем, солидную её часть я потратил на работу со стрелами. Заниматься сейчас анализом энергетической структуры попугая, либо какими-то иными сложными задачами казалось рискованным. Слишком легко было вызвать абсолютно ненужные вопросы со стороны княжны. Поэтому я выбрал максимально простой вариант использования свободного промежутка времени. Используя пару примитивных плетений, превращал обычные наконечники стрел в артефакторные.
Естественно, это тоже вызвало внимание княжны, но после пятидесятой стрелы она сдалась и отвернулась в сторону. Логично. Если не знать, как именно пробуждать жизненную силу древесины, наносимые мной глифы покажутся абсолютно бессмысленными. А их тупое копирование не даст ровным счётом никакого результата. Что дворянка прекрасно понимала — несмотря на периодические эмоциональные вспышки, отсутствием ума дева точно не страдала.
