Адамантиевый меч в очередной раз сделал свое дело, быстро встав между хозяином и врагом и разрубив нападавшего надвое. Летаврус успел заметить, что нападавший выскочил из самой повозки; невысокого роста, весь покрытый длинной линяющей шерстью, с вытянутой мордой, желтыми глазами, капающей из пасти слюной, и источающий запахи псины и немытого тела. Первое, что Никсу пришло на ум, – это то, что напавший на него из повозки был ни кто иной, как самый настоящий оборотень; второе, о чем успел сообразить Страж Леса, – было то, что нападавший был не один. Об этом Летаврус сообразил, как только второй оборотень сбросил с себя лошадиную шкуру и ударил обеими передними лапами наемника в плечо.
Никс не успел подставить под удар меч, так что на этот раз крепкому телу пришлось принимать удар на себя. К счастью, когти оборотня были намного короче когтей короля морлоков, и поэтому залатанный охотничий костюм из шкуры черного тролля выдержал натиск острых когтей, но сила от удара была такой, что наемник на секунду потерял равновесие. Сзади раздавался стальной лязг – это подружка Рут решилась вступить в игру, но почему-то помогать она не спешила.
Когда первый оборотень выскочил на Никса прямо из кузова повозки, Рут сначала решила метнуть один из своих ножей в появившуюся тварь, но меч наемника оказался быстрее, и тело оборотня развалилось на две симметричные половинки еще в воздухе.
«Как эти твари смогли запрячь в повозку лошадь, чтобы она не брыкалась?» – на этот вопрос Рут быстро получила ответ, когда лошадиная шкура с треском разлетелась в разные стороны, и на месте рохли-лошадки выросло второе порождение мрака.
На этот раз руки охотницы автоматически метнули сразу два кинжала одновременно. Из груди «лесной рыси» вырвался горестный вздох, когда меч Никса не успел вовремя ударить по тянувшимся к нему лапам оборотня.
Ноги охотницы уже сами понесли ее к месту засады. Каждый раз, когда, еще будучи ребенком, Рут слышала истории об оборотнях и вампирах, из нее вылетал вопрос: а что будет с оборотнем, которого укусил вампир, и что будет с с вампиром, которого укусил оборотень? Годы прошли, а ответа на этот вопрос двадцатилетняя Рут так и не получила. И сейчас она ясно и отчетливо поняла, что неразрешимая тайна, мучившая ее все эти годы, вот-вот раскроется прямо у нее на глазах, только происходящие с ней события далеко не являлись сказкой, и ставкой в этом спектакле была жизнь ее друга, пусть и не самого лучшего. И в этот момент охотница корила себя за то, что сейчас ее меч находился от горла врага на почтительном расстоянии.
Горячее надрывное дыхание приближающегося зверя перебило мысли охотницы. Оборотень под номером три обошел ее слева и уже готов был вот-вот обойти ее со спины. Рут не видела своего врага, но понимала, что с оборотнем ей не сладить, и сделала первое, что могло прийти на ум в такой ситуации, – резко сорвалась с места и бегом направилась в сторону городских ворот. Теперь искательнице приключений было ясно, почему вокруг маленького городишки построили такой крепкий частокол и зачем городку дровосеков такие крепкие ворота.
Зверь сделал прыжок, но быстрая Рут увернулась от кинувшейся в ее сторону зубастой пасти. На открытом участке увесистая зверюга имела значительное преимущество, которое необходимо было подавить, и чем скорее, тем лучше.
Кинжалы Рут угодили как раз в спину оборотня, причиняя ему приличные неудобства. Чудовище взвыло, оглашая своим воем все пространство вокруг. Мелкие капли теплой густой крови и рык зверя дали Никсу необходимую паузу для того, чтобы точно раскрутить адамантиевое оружие в руке и в одно движение пронзить брюхо напавшего. Зверь попался очень живучий и, не желая уступать право последнего удара, успел нанести удар когтистой лапой по лицу Никса. Здесь рефлекс одного монстра сработал против атаки другого – инстинкт вампира в мгновение сделал кожу наемника твердой, как камень, – хищные когти только с лязгом проехались по крепкой лицевой маске. В следующий момент Никс принял свое второе обличие, и вот уже раненый зверь, словно нанизанный на шампур, корчился на лезвии адамантиевого меча, зажатого в руке сильного вампира. Никс контролировал свое превращение и не полностью завершил процесс. Вампир только придал ему силы и обострил ощущения.
Попавший в ловушку зверь перестал отмахиваться лапами и принялся, скуля, дожидаться своей участи.
Желтые глаза упрямо смотрели в глаза Никса.
Летаврус видел, как соки жизни медленно покидали тело оборотня, но вот, что было для Никса странным – его второе «я» не чувствовало никакой человеческой души в умиравшем звере. Пустая животная ярость и первозданный голод – вот и все, что сумел увидеть наемник в этих глазах.
Голодный взгляд гипнотизировал Никса, заставляя распороть шерстистую кожу и вонзить два клыка в пульсирующую вену, жадно колышущуюся и дразнящую своим сладким запахом. Но белокаменное лицо только ехидно улыбнулось умиравшему зверю, изящно сверкнув при этом двумя длинными клыками.
– Не с тобой, приятель.
