– Если он прекратит сотрудничать с врагом, я… буду молчать.
– Ты… – Она запнулась и подняла голову. – Если он прекратит?
Лукас смотрел на нее так серьезно, как никогда до этого.
– Я поговорю с ним. Если он поклянется, что никогда больше не вступит в контакт с кем-либо из голландцев или с их союзниками, я оставлю все как есть, забуду об этом.
У нее по-прежнему перехватывало горло, она дышала с трудом.
– Ты бы сделал это? – Он не ответил, только продолжал смотреть на нее так, что ее сердце больно билось о ребра и, казалось, готово было выскочить из груди. – А что будет с тобой, если узнают, что ты его покрываешь?
– А ты как думаешь?
Очередной болезненный всхлип разодрал ей горло.
– Это… я не могу допустить этого. О боже, этого всего не может быть!
Лукас медленно и громко выдохнул.
– Я поговорю с фон Вердтом и потребую, чтобы он прекратил. Если у него есть хоть немного ума, он должен это сделать уже только ради тебя. Но если он будет отказываться…
– Он не будет. Конечно, нет. Я поговорю с ним. Может, мне прямо сейчас?.. – Она неуверенно повернулась к выходу.
– Нет, пока нет. Если это будет возможным, я постараюсь, чтобы тебе не пришлось вмешиваться.
Она опустила голову.
– Да, конечно. – Медленно, страшась собственной храбрости, она подняла глаза на него. – Ты это делаешь ради меня? О любом другом ты бы уже давно доложил.
Он наклонил голову, соглашаясь.
– Мы ведь друзья, разве не так? Помимо этого… я перед тобой все еще в долгу.
– Передо мной? Что… – Она замолчала, потрясенная. – Нет, Лукас, ты не должен. Ты не должен чувствовать себя моим должником из-за того давнего случая. Ты рискуешь своей жизнью! Это вообще нельзя сравнивать.
– Ради тебя я готов поставить на кон гораздо больше, Мадлен. Я никогда не был по-настоящему хорошим другом, и знаю это. Я наделал ошибок, – в этот раз он сглотнул, – использовал тебя. Но это было для меня уроком. Ты любишь фон Вердта. Если я о нем доложу, ты его потеряешь. Я хочу, чтобы ты была счастлива, Мадлен, вот и все, – объяснял он ей вдруг осевшим, глухим голосом. – Даже если меня и убивают сами только думы о том, что ты с ним.
– Лукас… – Мысли в ее голове закружились в диком вихре. Его слова выбили из ритма ее сердце и заставили дрожать ее руки. Не будучи в состоянии что-то ответить, она смотрела в его глаза и тонула в их бездонной сини.
Лукас неспешно наклонял голову к ней. Затем он замер, а она невольно задалась вопросом: что же заставляло его колебаться?
В следующий момент она услышала позади себя шаги.
– Мадлен? Ты здесь, внутри? – Петер показался из-за двух лежащих друг на друге рулонов льна.
Мадлен испуганно отшатнулась и развернулась на голос.
– Петер? Что?.. Ты откуда?
– Прошу прощения. – Он улыбнулся, но выглядел странно напряженным. – Я не хотел напугать тебя. – Он кивнул Лукасу. – Кученхайм, привет. Снова здесь по делам? – В его голосе проскальзывали нотки сарказма. Его глаза, тщательно изучив всю Мадлен, сузились.
Мадлен представила, как она выглядит со своими заплаканными глазами, и испугалась.
Лукас кивнул Петеру так спокойно и нейтрально, как будто ничего не произошло.
– Я нашел нового клиента для Мадлен и ее отца, и мы как раз проверяли товар. – Он указал на одеяла. – Мадлен, может, сразу пойдем и составим письмо д’Армону?
– Да. – Мадлен тоже старалась выглядеть невозмутимо и не трогать руками горящие щеки. – Так и поступим. Петер, ты проводишь нас в контору?
– Да я, наверное, буду мешать вам. – Петер покачал головой. – Я хотел попросить тебя сходить со мной к дому. Хотел показать тебе кое-что, однако… Мне есть что обсудить с Кученхаймом. Ты не рассердишься, если мы перенесем наше посещение дома, чтобы я мог с ним переговорить?
Мадлен переводила полный сомнений взгляд со своего жениха на Лукаса и обратно. Слышал ли Петер что-то из того, о чем они только что говорили здесь с Лукасом. Почему он тогда ничего не сказал по этому поводу?
– Нет, конечно нет. Я не ждала тебя. – Она покраснела. – Я имела в виду, что у меня тоже есть еще дела, которые нужно закончить. Пройдемся к дому в другой раз?
Она пыталась вести себя как обычно, однако поймала себя на том, что норовит незаметно изучать Петера. Что у него на уме? Что с ним происходит? И он действительно все это время скрывал от нее такую ужасную тайну? А имеет ли она право обвинять его в этом? Разве не она в течение многих лет не посвящала его в свою?
Петер оставался абсолютно спокойным, по выражению его лица нельзя было понять, что он думал и чувствовал. Он даже слегка улыбнулся, когда кивнул ей.
– Хорошо. Тогда я подожду здесь, во дворе, пока вы уладите ваши торговые дела.
– Ладно. – Немного озадаченная тем, что Петер не захотел зайти к ним в дом, Мадлен прошла впереди Лукаса в контору и села за рабочий стол. Она вопросительно подняла глаза на него. Лукас остался стоять перед письменным столом, и лицо его было непроницаемым.
– Начнем?
