В драконятнике густо воняло рыбой и любимой мазью лекаря. Элай направился сразу к Сильве, но Дымок ревниво сунулся следом, толкая в плечо здоровенной башкой. Серебристая драконица была в стойле. Значит, Ингрид никуда не летала или, по крайней мере, вернулась.
Почесав шею Дымку, который требовал ласки, Элай вгляделся в полумрак стойла, а после, ругаясь сквозь зубы, быстро вошел внутрь. Сильва стояла в самом конце загона, вытянув длинную шею и неудобно вывернув голову, плотно привязанную к кольцу. Длинную пасть обхватывали тугие ремни намордника, и драконица не могла даже рычать, только хрипло дышала, косясь на Элая слезящимся глазом.
— Сейчас-сейчас, — бормотал он, распутывая ремень, который тянулся из верхнего кольца к столбику, вбитому в камни. — Потерпи, моя хорошая.
Плюнув на узлы, рубанул рукой, призвав знак меча, и ремень порвался как лента. Сильва уронила голову, придавив плечи Элая. Едва устояв на ногах, он принялся за намордник. Аккуратно расстегнул тугие застежки, одну за другой, погладил чувствительное местечко у глаза, где чешуя переходила в тонкую, почти нежную кожу.
— У-ру-ру, — тихо ворковал Элай, снимая намордник и пытаясь успокоить драконицу. — У-ру-ру.
Все же Сильва не была его драконом и могла отреагировать агрессивно. Но, освободившись, она развернула шею к поилке и нетерпеливо погрузила в нее морду, захлебываясь от жажды.
Повесив намордник на крюк, Элай задумчиво погладил чешуйчатый бок. Дымок, которого давным-давно не привязывали, просунул любопытную башку в загон и вопросительно дыхнул, обдав лицо горячими слюнями. Дернув ноздрями, развернулся к Сильве, снова принюхался.
— Даже не думай, — укорил дракона Элай. — Она еще маленькая.
Но Дымок зарычал, и Элай, научившийся различать интонации, посмотрел на Сильву внимательнее. Повел рукой к факелу, укрепленному в стене, и тот вспыхнул, разгоняя густые тени. На серебристой чешуе была кровь — над бедром, в том месте, где оно сочленялось с телом. Сильва все пила, жадно и торопливо, и Элай воспользовался моментом, чтобы осмотреть рану. Не такой уж глубокий порез, за пару дней заживет. Но где она его получила?
Напившись, Сильва ухватила крупную рыбину, дожидавшуюся своего часа с завтрака, и заурчала, впиваясь зубами в сочную плоть. Элай благоразумно отошел.
Допустим, ее ранили красноперые. Днем они вылетают редко — уж очень заметные издалека. Но Ингрид могла нарваться на разведчиков. Или же сама сдуру залетела на их территорию. Вдруг ее взяли в плен? Но кто бы тогда привязал Сильву? Выйдя из стойла, Элай расспросил работников драконятника, но толком не добился ответов. Не вылетала, не видели, не привязывали.
Плохо. С утра Ингрид выглядела совершенно невменяемой. А ее пошлое предложение не вызывало ничего кроме неловкой гадливости. Но хуже всего было ощущение надвигающейся беды: вспыхивали искры на кончиках пальцев, холодил бок знак меча, предвещая близкую угрозу.
Угостив Дымка дополнительной рыбиной, Элай направился назад в крепость. Теория закончилась, студенты уже расходились, и тревога слегка унялась, когда он увидел Вив. Она увлеченно беседовала с Бертой, целая и невредимая, и такая хорошенькая, что у него на миг перехватило дыхание.
Элай подошел, и Берта будто запнулась.
— В общем, ты поняла, — закончила она, выразительно глянув поверх плеча Вив. — Это дополнительное свойство чешуи, о котором не пишут в книгах.
— О чем не пишут? — с любопытством переспросил Элай.
Вив повернулась к нему и вспыхнула румянцем.
— Ни о чем, — быстро соврала она. — Спасибо, Берта, — повернулась к девушке. — Увидимся.
— Ага, — протянула та, улыбнувшись.
А Элай взял Вив за руку и повел по коридору.
— Значит, у тебя от меня секреты? — уточнил он.
— А ты будто открытая книга, — съехидничала она.
— Перед тобой — да, — ответил Элай. — Хочешь спросить о чем-то?
Вив помолчала, шагая рядом, будто выбирая, что узнать в первую очередь.
— Как ты собираешься вернуть право на трон? — спросила она, понизив голос.
— Сперва мирным способом, — ответил он.
Чезарь Мареска обещал поговорить с отцом, и Элай не терял надежды на благоприятный исход. Но и везти Вивиану прямиком во дворец и демонстрировать, что старший наследник несправедливо признан негодным, он не собирался. Слишком опасно. Да и сперва надо заручиться ее согласием на продолжение династии.
— Не получится миром — революция, — закончил Элай. — Кстати, слетаешь со мной в дозор? Я бы хотел кое с кем тебя познакомить.
— Да, — легко согласилась Вивиана, повернувшись к нему, и рыжий кудрявый хвост взметнулся. — Мне бы хотелось побывать в настоящем дозоре. Когда полетим? Сегодня?
Элай замедлил шаг, оглянулся, притянул ее ближе и поцеловал, чувствуя себя как Сильва, дорвавшаяся до поилки. Он хотел ее так сильно, так невыносимо: прикасаться, гладить, целовать…
— Элай, — выдохнула Вив, упершись ему ладонями в грудь. — Вдруг кто-то увидит!
— И что? — пожал он плечами. — Я целую свою девушку. Что тут такого?
