— Элай, я не боюсь Ингрид, — выдохнула я в перерывах между поцелуями.
— А я боюсь, — прошептал он. — Если с тобой что-то случится, я с ума сойду! Вив, давай я устроюсь на балкончике, ты меня и не заметишь.
— Замерзнешь еще…
— В комнате было бы теплее, — согласился Элай.
— Погоди, у тебя ведь огонь, — спохватилась я. — Ты вообще мерзнешь?
— Нет, — честно признался он. — Вив, а можно я тебя нарисую? Ты такая красивая: глаза горят, волосы на ветру…
— Умеешь рисовать? — полюбопытствовала я, забыв о возмущении.
— Немного. У меня разностороннее образование. А какой твой любимый предмет, кроме живописи, разумеется?
Мы летели в дозор и болтали о всякой ерунде, и вновь целовались. И я подумала, что даже если драконья кровь сделала выбор за меня, я с ним согласна.
Ингрид еще раз оглядела пещеру и удовлетворенно кивнула. Рисунки отличные! Даже у рыжей не получилось бы изобразить легендарные знаки так точно. Она, небось, ударилась бы в фантазии, отсебятину, не то что Ингрид — как по учебнику! Вот аркан крылья, вот сердце, а тут чешуя, все нарисовано углем на шершавой стене пещеры. Ингрид широко улыбнулась, представив, как получит их все! Все три легендарных аркана — вот будет потеха! Запекшаяся рана на щеке треснула, и Ингрид, высунув язык, слизнула быструю струйку крови.
В ней все дело, в драконьей крови. Надо ее слегка подтолкнуть. И тогда Элай увидит, как сильно он ошибался.
Хотя он, конечно же, врал. Элай хочет ее! Любит! Придумал какую-то ерунду, чтобы ее оттолкнуть. Элай такой галантный, настоящий принц. Не хотел делать больно.
Ингрид хихикнула, уселась на камни и стянула на щиколотках драконьи ремни. Иногда Элай казался ей слишком мягким. Ему как будто не хватало твердой руки. И она такой станет! Невозможно повелевать королевством без жесткости. Управившись с ремнями, Ингрид подергала путы — крепко. Надо зафиксироваться как следует, чтобы во время инициации не биться о скалы.
Взяв шприц, спертый в лекарне, поднесла к глазам и посмотрела на густую темную кровь. Ингрид забрала ее у Сильвы и сожалела лишь об одном — надо было сделать это раньше! Как она не додумалась? У Элая четыре знака, у нее — всего один. Но дракон в ней силен и давно рвется наружу.
А если она сможет превращаться в дракона, как легендарные короли? О-о-о… Тогда она взлетит к самому солнцу, а потом упадет камнем, целясь в проклятую Вив. Ухватит ее тщедушное тельце, вонзит когти в мягкую плоть, поднимет ее высоко-высоко и сбросит в горах — там, где они укрыты шапками снега. Не разобьется, так околеет, хитрая тварь.
Ингрид еще раз глянула на знаки, нарисованные на скале. Она отлично летает на Сильве, но ей не помешают и собственные крылья. Она станет самой быстрой не только на земле, но и в небе. Чешуя подарит неуязвимость, и тогда Элай отбросит все уловки и наконец отымеет ее за все свои шесть лет воздержания. Сердце… Ингрид задумалась. Сердце ей особо не надо. Она и так любит Элая. Она хочет его и получит. Но если знак сердца требуется для превращения в дракона — пусть.
Маленький язычок пламени плясал по тлеющим углям. Костер, который она развела, уже потухал.
— Или пусть будет пламя, — доверительно прошептала Ингрид. — Я устрою такой пожар, который нескоро забудут.
Она засмеялась, прикрыла ладонью рот, который вновь наполнился солоноватым вкусом крови. Отложив шприц в сторону, завязала пояс от халата вокруг головы и зажала его зубами. Не хотелось бы откусить язык. Будет очень больно, но она не боится боли. Халат распахнулся, обнажая ожоги на бедрах и серебристую стрелку внизу живота. Скоро к ней добавятся новые знаки. Три легендарных аркана. Или хоть чешуя. Или пламя.
Она выпустит своего дракона. Она станет легендой.
Выдохнув, Ингрид всадила иголку в вену и ввела кровь, весь шприц, целиком.
Разведчики вернулись раньше, чем ожидалось. Солнце коснулось краем великой степи, и выжженная трава колыхалась под ветром, как золотое море. Воины подошли к костру, провели ладонями над пламенем в знак чистоты. Два брата, потерявшие третьего в последнем бою.
— Мы видели Черный Огонь, — сразу сказал первый. — Он улетел из крепости, вдоль гряды.
Сайгат раздраженно дернул опаленную красную косу.
— Он был один?
— Не совсем, — осклабился младший. — С ним была женщина, с волосами яркими, как пламя у твоих ног.
— Других драконьих всадников с ним не было, — добавил старший, недовольно глянув на брата. — Ты был прав, Сайгат, можно выждать момент и напасть на него.
— А его женщину забрать себе, — добавил второй. — Раз уж боги поцеловали ее в макушку.
— Не о том думаешь, — осек его Сайгат.
Хотя он бы с удовольствием поимел эту девку на глазах у врага.
— Черный Огонь сражается за десятерых. А его дракона не удержать веревками. Но ты найдешь способ ему отомстить, так? — требовательно спросил старший.
Вопрос повис в воздухе, как занесенный для удара меч.
— Так, — ответил Сайгат.
Понадобится вся удача, которую он впитал с драконьей кровью и молоком матери, чтобы убить Черный Огонь.
