Пламя над бездной полностью

– И наездников тоже переделало. Это было сделано давно и, конечно, не тем экземпляром Отклонения, который создали страумеры, но…

«Погибель» – это было другое общепринятое название Отклонения и куда более близкое к точке зрения Старика. Несмотря на всю Переходную природу Отклонения, его поведение было больше похоже на эпидемию, чем на что-либо другое. Может быть, именно этим оно смогла обмануть Старика. Но теперь Фам понял: Погибель жила в кусочках, неимоверно разбросанных во времени. Она пряталась в архивах, выжидая идеальных условий. И создала для своего расцвета помощников.

Фам посмотрел на Равну и понял кое-что еще.

– Рав, у тебя было тридцать часов на размышление. Ты видела записи из моего скафандра. Наверняка ты сама кое до чего додумалась.

Она опустила глаза.

– Немного, – призналась она. Но хотя бы больше не отрицала.

– Ты знаешь, что мы должны сделать, – мягко сказал он. Теперь, когда он понял, что надо сделать, богошок ослабил хватку. Его воля будет исполнена.

– Что же именно? – спросила Равна. Будто сама не знала.

– Две вещи. Сообщить это на Сеть.

– А кто поверит?

Сеть миллионов неправд.

– Достаточно. Те, кто посмотрят, поймут, увидят, где правда… и предпримут нужные действия.

Равна покачала головой:

– Нет.

Это слово было сказано почти неслышно.

– Сеть должна знать, Равна. Мы открыли то, что может спасти тысячи миров. Это – скрытый кинжал Погибели, по крайней мере в Среднем Крае.

Равна опять покачала головой:

– Но сказать эту правду – тоже значит убить миллиарды.

– Это самозащита! – Он медленно оттолкнулся от потолка и притянулся к палубе.

У Равны в глазах стояли слезы.

– Именно это они и говорили, убивая мою семью и мои миры… И я в таком участвовать не буду.

– Но ведь в этот раз это правда!

– Хватит с меня погромов, Фам.

Мягкая решимость… и почти невероятная.

– Ты хочешь сама принять решение, Рав? Мы же знаем кое-что о том, что другие – лидеры, мудрее каждого из нас – должны быть свободны решать. Ты не дала бы им сделать этот выбор?

Она заколебалась, и на минуту Фаму показалось, что ее цивилизованная законопослушная сущность возьмет вверх. Но Равна упрямо подняла голову.

– Да, Фам. Я отказываю им в этом выборе.

Он издал какой-то нечленораздельный звук и подплыл к командной консоли. Нет смысла зря болтать, когда еще так много нужно сделать.

– Фам, мы не будем убивать Зеленого Стебля и Синюю Раковину.

– Нет выбора, Рав. – Его пальцы бегали по кнопка консоли. – Зеленый Стебель уже превращена, и мы не знаем, сколько этого осталось после разрушения ее тележки. Мы понятия не имеем, когда превратится Синяя Раковина. Мы не можем ни взять их с собой, ни отпустить.

Равна отплыла в сторону, не сводя глаз с его пальцев.

– П-подумай, Фам, кого ты будешь убивать, – тихо произнесла она. – Ты сам сказал, у меня было тридцать часов, чтобы обдумать мои решения, тридцать часов, чтобы предвидеть твои.

– Вот как. – Фам убрал руки от кнопок. Гнев (богошок?) на миг овладел его мыслями. «Равна, Равна, Равна!» – прозвучал в голове его голос, будто прощаясь. И снова им овладело хладнокровие. Он так боялся, что наездники обратили на свою сторону корабль! А вместо этого эта глупая дура добровольно стала на их сторону. Он медленно подплыл к ней, почти автоматически принимая боевую стойку. – И как же ты намерена помешать мне сделать то, что должно сделать?

Но он уже догадался.

Она не попятилась, даже увидев его руку в сантиметре от своего горла. И залитые слезами глаза смотрели храбро.

– К-как ты думаешь, Фам? Пока ты был в хирурге… я кое-что переделала. Рань меня – и ты будешь ранен сильнее. – Ее глаза метнулись к окну у него за спиной. – Убей наездников… и ты умрешь сам.

Они смотрели друг на друга, оценивая. Может быть, в стенах и не было скрытого оружия. Может быть, он может убить ее и она не сможет защищаться. Но корабль можно было запрограммировать убить его тысячью способов. И тогда останутся только наездники… летящие в сторону Дна за своим призом.

– Что же мы будем тогда делать? – спросил он наконец.

– Т-то, что и раньше, – лететь спасать Джефри. Восстанавливать Контрмеру. Я наложу на наездников ограничения.

Перемирие с чудовищами под наблюдением дуры.

Он оттолкнулся, обогнул ее, как предмет мебели, и выплыл в осевой коридор. За своей спиной он услышал всхлипывания.

Несколько дней они избегали друг друга. У Фама был поверхностный доступ к консоли управления кораблем. Он нашел самоубийственные программы, пронизывающие весь уровень приложений. Но странная вещь, которая была бы причиной для злости на себя, если бы Фам был на таковую способен: все изменения были сделаны через несколько часов после его стычки с Равной.

Слава Силам, я тогда этого не знал.

Эта мысль исчезла, как только появилась.

Итак, этот фарс будет продолжаться до конца – тягучая игра лжи и уверток. И Фам сурово настроился на выигрыш этой игры. За ним – флоты, вокруг – предатели. Но силой Кенг Хо и его собственного богошока Отклонение будет разбито. Наездники будут разбиты. И при всей ее храбрости и честности, будет разбита и Равна Бергсндот.