Пламя над бездной полностью

– Вздор! – Его вокодер гудел на пределе мощности. – Мы налетели на негодяев. В каждой расе есть такие, которые торгуют убийством! Они вынудили Зеленый Стебель, заменили данные ее вокодера. И Фам Нювен готов убить миллиарды нас ради своих фантазий!

Он уже нечленораздельно размахивал ветвями, и случилось то, чего Равна никогда у наездников не видела: его ветви изменили цвет и потемнели.

Потом он успокоился, но ничего уже не говорил. И тут Равна это услышала – истошный вой, который мог исходить из вокодера. И этот вой нарастал так, что все звуковые эффекты Синей Раковины стали казаться дружеской чепухой. Это выла Зеленый Стебель.

Вопль достиг почти болевого порога и сменился рубленой речью на трисквелине:

– Это правда! Всей нашей торговлей клянусь, Синяя Раковина, это правда… – И из ее вокодера послышался треск статических помех. Ветви ее затряслись, беспорядочно крутясь, как бегающие человеческие глаза, как человеческий рот, искривленный в истерическом припадке.

Синяя Раковина уже снова был у стены, пытаясь отрегулировать ее новую тележку. Ветви Зеленого Стебля оттолкнули его, и ее синтетический голос говорил дальше.

– Я была охвачена ужасом. Ужас владел и управлял мною. И он не прекращался… – Она на минуту замолкла. Синяя Раковина стоял в оцепенении. – Я помню все, кроме последних пяти минут. И все, что говорит Фам, – это правда, любовь моя. Ты честен и верен друзьям, и я видела эту верность двести лет, и при всем при этом ты так же легко будешь обращен, как была обращена я. – Будто рухнула плотина, ее слова шли потоком, и в основном со смыслом. Ужас, который она пережила, врезался глубоко, и только теперь она оправлялась от страшного потрясения. – Я стояла рядом с тобой сзади, ты помнишь, Синяя Раковина? Ты весь ушел в торговлю с бивненогими, так глубоко, что ничего не видел. Я заметила, что к нам идут другие наездники. Я подумала, ерунда – просто дружеская встреча так далеко от дома. А потом один из них коснулся моей тележки. И я… – Она замялась, ее ветви трещали, снова повторяя: «Ужас, ужас мной правил».

Потом она вновь заговорила осмысленно:

– У меня в тележке вдруг появилась новая память, Синяя Раковина. Новая память и новое отношение к миру. Новые, но уходящие назад на тысячелетия. И не мои. Все это было мгновенно, я не теряла сознание. Я так же ясно мыслила, я помнила все, что было раньше.

– А когда же ты стала сопротивляться? – спросила Равна.

– Сопротивляться? Миледи Равна, я не сопротивлялась, я уже была в их власти… Нет. Не в их, потому что ими тоже что-то владело. Мы стали вещами, наш разум служил целям другого. Мы были мертвыми – и живыми, чтобы увидеть мертвыми вас. Я бы убила вас. Я бы убила Фама, я бы убила Синюю Раковину. Вы знаете, что я пыталась это сделать. И когда я пыталась, я старалась преуспеть. Вы не можете себе этого представить, Равна. Вы, люди, говорите о насилии. Вы даже понятия не имеете… – Долгое молчание, потом: – Нет, это не так. В Вершине Края, внутри самой Погибели, наверное, каждый живет так, как жила я.

Дрожь ее не проходила, но движения перестали быть бесцельными. Ветви что-то говорили на ее родном языке и медленно касались Синей Раковины.

– Вся наша раса, любовь моя. Точно как говорит Фам.

Синяя Раковина увял, и Равна ощутила то же рвущее внутренности чувство, как тогда, когда услышала о гибели Сьяндры Кеи. Там погибли ее миры, ее семья, ее жизнь. Синей Раковине пришлось услышать худшее.

Равна придвинулась чуть ближе, настолько, что смогла провести рукой по ветвям Зеленого Стебля.

– Фам говорит, что здесь вся причина в больших тележках.

Саботаж, запрятанный на глубину миллиарда лет.

– Да, главным образом в них. «Великий дар» который мы, наездники, так любим… Это устройство для управления нами, но я боюсь, что и нас под них тоже переделали. Когда они коснулись моей тележки, они обратили меня в тот же миг. В один миг все, что мне было дорого, потеряло значение. Мы как разумные бомбы, рассыпанные в пространстве, которое все считают безопасным. Нас будут использовать экономно. Мы – секретное оружие Погибели, особенно для работы в Нижнем Крае.

Синяя Раковина дернулся, и прозвучал его сдавленный голос:

– И все, что утверждает Фам, – правда.

– Нет, Синяя Раковина, не все. – Равна припомнила леденящую неприступность Фама Нювена в последние дни. – У него есть все факты, но он неверно их сопоставляет. Пока не обращены ваши тележки, вы все те же, кому я доверилась для полета ко Дну.

Синяя Раковина только сердито отвернулся, но ответила Зеленый Стебель:

– Пока не обращена тележка… Но смотри, как это было легко, как легко завладела мной Погибель.

– Да, но можно ли это сделать без прямого прикосновения? Можно ли вас «изменить» просто чтением из групп новостей Сети?

Этот вопрос был саркастическими, но бедняга Зеленый Стебель восприняла его серьезно:

– Ни чтением новостей, ни сообщением стандартного протокола. Но восприятие передачи, направленной на аппаратуру тележки, может это сделать.

– Тогда мы здесь в безопасности. Ты – потому, что не ездишь уже на большой тележке, а Синяя Раковина…