Появившаяся из недр особняка служанка провела меня через солидный холл в полутёмную галерею, по которой во время своего первого визита в дом я мог выйти на открытую террасу. Но, боюсь, сегодня погода настолько отвратительная, что на террасе будет зябко и неуютно. В моей усадьбе, например, воду из бассейна Бродяга слил, а саму чашу зарастил плиткой за ненадобностью. Ещё и полноценный навес организовал вместо хлипкой маркизы.
За угол мы сворачивать не стали, а продолжили свой путь через галерею, миновали просторную гостиную, спустились на пару ступенек, достигнув сквозной арки и остановились у высоких стеклянных дверей. Судя по всему, раздвижных.
— Я доложу о вашем визите, — служанка сдвинула одну из створок и скрылась в тёпло-влажном тропическом заповеднике. Через минуту мне разрешили войти.
Сразу скажу, не зря я сдал осеннюю штормовку с капюшоном дворецкому и остался в футболке. В оранжерее очень тепло, хотя две или три оконных секции были открыты, и внутрь проникал неумолчный шум дождя.
И да, шумно.
Ливень, отступивший под напором тучеразгонителей, отвоевал свои позиции и с удвоенной силой забарабанил по стеклопакетам… Ну, я бы сказал, даже не оранжереи, а полноценного зимнего сада, в который было проведено отопление. Два скоса над нашими головами превратились в залитые дождём плоскости, почти водопады.
Всюду — экзотические растения.
Карликовые пальмы, фикусы, рододендроны, эвкалипты…
Герцог стоял спиной ко мне, задумчиво созерцая дождь. В голове почему-то крутилась услышанная ещё в прошлой жизни песня про непогоду из старого советского фильма.
— А не хотите ли чего-нибудь горяченького? — поинтересовался герцог, оборачиваясь. Я увидел в его руке дымящуюся кружку. Ноздри уловили аромат какао. — Я могу распорядиться.
— Спасибо, — качаю головой. — Нет настроения.
— Я вас понимаю, барон, — Строганов сделал глоток из чашки.
— Куда-то собираетесь? — я сделал неопределённый жест, подразумевая грузчиков на заднем дворе. — Или вознамерились обнести хозяина виллы?
Строганов хмыкнул:
— Нравится мне ваше чувство юмора, господин Иванов.
— Здорово. Большинство полагает, что у меня его нет.
— Глупцы, — новый глоток. — Впрочем, если хотите знать, я съезжаю. Вместе с семьёй и полезными в хозяйстве вещами. Так что наш договор касательно тренировок Ани считайте выполненным. Я видел, как она дерётся, и вполне доволен результатом.
— Искренне рад это слышать.
— Девочке нравились ваши встречи, и она грустит, — продолжил герцог. — К сожалению, я не могу подвергать свой Род опасности. Вы в курсе сложившейся ситуации.
— Думаете, Халифат прорвётся в Черноморье?
— Почём знать, — Тимофей Савельевич равнодушно пожал плечами. — Они этого хотят. А я не любитель гадать на кофейной гуще. Если есть возможность, существует и опасность.
— Ну, вы не привязаны к конкретной территории, — заметил я, приближаясь к собеседнику. — И вам тут особо нечего терять.
— Сказал человек, живущий в домоморфе, — хмыкнул Строганов.
— У меня есть земли, гвардия, слуги и помощники.
— Пустили корни, — грустно произнёс герцог. — В приграничье.
— Не одобряете.
— Личный выбор каждого, — глоток из кружки. — Я бы так не поступил, но я — не вы. Впрочем, я пригласил вас не столько для прощания, молодой человек, сколько по делу. Если доживёте до декабря, конечно.
— Съезд Вольных Родов?
— Да, он состоится, как и запланировано. Предварительные даты — с десятого по одиннадцатое декабря. Я передал ваше согласие коллегам, поставил вашу кандидатуру на голосование… И остаётся чистая формальность. Съездить в Екатеринбург.
— Меня же ещё не одобрили.
— Это неважно, — отмахнулся герцог. — Я
— Будет официальное приглашение?
— Его доставит курьер. На днях. Опять же…
— … чистая формальность, — закончил я герцогскую мысль.
— Зрите в корень, — допив какао, Строганов поставил чашку на прозрачный журнальный столик. На оргстекло попало несколько капель дождя из распахнутой настежь секции. Оттуда же веяло холодом и сыростью. — Надеюсь, скоро увидимся.
— Я тоже на это надеюсь, Ваша Светлость. Провожать не надо, я помню дорогу.
Запоминание дорог — это часть моей профессии.
С Аней я пересёкся совершенно неожиданно, когда девушка спускалась в холл со второго этажа.
— Привет! — на лице блондинки расцвела радостная улыбка. — Мне передали, что ты приехал. Уже уходишь?
Виновато развожу руками:
— Дела. Боюсь, если сейчас не выехать из центра, придётся покупать вёсла. Город превращается в Венецию.
Аня спустилась в светло-голубой фланелевой рубашке и такого же цвета джинсах, на её ногах были кроссовки. Белые. Ещё одна примета скорого отъезда. Насколько я помню в повседневной жизни блондинка предпочитает красивые платья.
Дочь герцога остановилась передо мной, её голубые глаза смотрели с лёгкой грустью, но в них всё ещё теплилась искра надежды. Она поправила прядь волос, выбившуюся из-за уха, и слегка наклонила голову, словно пытаясь найти слова. Как бы невзначай взяла меня за руку.
