— Ты… ты ведь не забудешь о нас, правда? — тихо спросила девушка, её голос едва слышно перебивался монотонным рокотом дождя за стенами виллы. — Даже если мы уедем… ты будешь помнить?
Я сдержанно кивнул, стараясь не выдавать ни тени эмоций. За две тысячи лет я научился держать дистанцию, даже если внутри что-то ёкало. Аня была всего лишь ребёнком, пусть и с аристократическими корнями. Её чувства — временные, как и всё в этом мире.
— Ты оставила след, — сухо ответил я. — Но не стоит придавать этому слишком много значения. Жизнь длинна, люди приходят и уходят.
Она слегка сжала губы, словно пытаясь сдержать дрожь в голосе.
— Я… я хотела тебе кое-что сказать, — начала она, но тут же запнулась, словно боясь произнести слова вслух. Её пальцы нервно теребили край рубашки. — Ты был для меня не просто учителем. Ты… ты стал для меня
Я почувствовал лёгкое раздражение. Эмоции — это слабость, а слабости я не позволял себе уже очень давно.
— Аня, — сказал я, стараясь говорить максимально нейтрально, — ты молода. Ты ещё встретишь множество людей, которые будут для тебя важны. Не зацикливайся на прошлом. Оно только мешает двигаться вперёд.
Она опустила глаза, её губы дрогнули.
— Я знаю, — прошептала она. — Но это не делает прощание легче.
Я подавил вздох. Дети. Они всегда так драматизируют.
— Ты сильная, — сказал я, стараясь звучать как можно более отстранённо. — И справишься со всем, что бы ни случилось. Ты ведь всегда была лучшей ученицей.
Аня засмеялась, но в её смехе слышались слёзы.
— Лучшей? — переспросила она, поднимая на меня взгляд. — Да ведь ты и не учишь никого, кроме меня и Феди! Ты просто льстишь мне.
— Нет, — ответил я сдержанно. — Я не трачу время на лесть. Ты была целеустремлённой и упорной. Достигла хороших результатов. Это факт.
Аня кивнула, но её рука всё ещё сжимала мою. Она словно не хотела отпускать, словно боялась, что это последний раз, когда мы видимся.
— Обещай, что напишешь, — вдруг сказала она, её голос звучал почти как мольба. — Хотя бы раз. Чтобы я знала, что ты… что ты в порядке. Или позвони, ты же держишь связь с отцом.
Я спокойно посмотрел на неё. Обещания — это цепи, а я не привык связывать себя. Но что-то в её взгляде заставило меня кивнуть.
— Если будет возможность, — ответил я, не давая твёрдого обещания.
Она наконец отпустила мою руку и сделала шаг назад. Её лицо снова стало спокойным, почти невозмутимым, как у настоящей аристократки. Но в её глазах всё ещё читалась боль.
— Тогда… до свидания, — сказала она, её голос звучал твёрдо, но в нём ещё дрожала неуловимая нотка сожаления.
— До свидания, Аня, — ответил я, чувствуя, как холодная пустота возвращается на своё место.
Она повернулась и пошла в сторону лестницы, её шаги были медленными, словно она надеялась, что я остановлю её. Но я знал, что этого делать нельзя. Я смотрел, как она поднимается по ступенькам, пока её фигура не скрылась из виду.
Дождь за окном продолжал барабанить по стеклу, словно аккомпанируя моим мыслям. Я стоял в холле, чувствуя, как холод проникает внутрь, несмотря на тепло из полыхающего камина.
Прощание — это всего лишь ещё один этап. За две тысячи лет я видел слишком много людей, приходивших и уходивших. Умирающих и погибающих. Аня была просто ещё одной из них. Ни больше, ни меньше.
Я повернулся и направился к выходу, оставляя за спиной шум дождя и воспоминания, которые уже начали тускнеть.
Дворецкий подал мне штормовку и меч-трость.
Когда я сел за руль, вывел спорткар с тихой улочки и влился в поток медленно пробирающихся по городу машин, то первой мыслью было позвонить Бродяге из ближайшего таксофона и вызвать куда-нибудь на проспект Дарвина. Вместо этого я направился в Турецкий Квартал, припарковался у безлюдной кофейни, заказал себе крошечную чашечку обжигающе крепкого напитка и сел у окна, приводя мысли в порядок.
Ночью я влез через Ярика в тактический конструкт, куда накануне был приглашён Барским. Ожидал встретить там ошивающихся князей и прочих вершителей судеб, но понял, что заблуждаюсь. Сон разрабатывался персонально для начальников клановых СБ, а также для руководства внешней имперской разведки, подчиняющейся Медведям. Собственно, Долгоруковы всё это и организовали, причём по максимальному разряду. Мне Ярик потом сказал, что защиту от «левых» морфистов хрен пробьёшь, даже с его навыками и опытом.
