Я подтолкнул Хеллера в сторону прохода, ведущего к тренировочному залу. Положение руководителя, отвечающего за поведение Хеллера, оставляло настолько малую надежду выжить, что все остальные неприятности уже казались мелочь!
Я приоткрыл огромную бронированную дверь тренировочного комплекса и переступил порог. И сразу же волна самых разнообразных звуков заставила меня остановиться.
Первый зал представлял собой огромное мрачное помещение, уставленное какими-то платформами и механизмами. Но главное, зал был заполнен волнами щелкающих, воющих, свистящих звуков! Я было попятился к выходу, однако Хеллер за моей спиной успел уже войти и затворить за собой дверь. Когда звук оказывается невыносимо громким, то он не только оглушает, но как бы еще и ослепляет, поэтому мне потребовалось некоторое время, чтобы раз глядеть происходящее у меня на глазах.
Источником шума был электрический хлыст, который вспыхивал, словно молния, оставляя в воздухе светящиеся грозные извилистые следы. Пятеро угрожающего вида верзил аппаратчиков, судя по черным комбинезонам не принадлежавших к службе охраны Замка Мрака, метались растерянно по площадке, стараясь укрыться от ударов хлыста,
Точно в центре огромного зала стояла графиня Крэк. Как раз в тот момент когда я разглядел ее, она легким движением завела страшный хлыст за спину, а затем резко послала его вперед. Обутая в высокий черный сапог нога ее при этом сделала шаг по каменному полу, и шаг этот грохотом пушечного выстрела отозвался в гулком зале. Белокурые локоны ее развевались подобно тысяче бичей. Хлыст прочертил мгновенно вспухший рубец поперек лица ближайшего к ней верзилы. Он отшатнулся. Несчастные даже и не пытались атаковать графиню, а лишь всеми силами старались уклониться, уйти от жестоких ударов. Жалобными голосами они скулили о пощаде, и один уже беспомощно катался по полу, вопя от боли.
Но самым странным было то, что эта пятерка отнюдь не при надлежала к числу ее подчиненных. Они служили в Аппарате и состояли в команде, обслуживающей внешний транспорт, который доставлял грузы в Замок Мрака. Я огляделся в смрадном полумраке, пытаясь сообразить, что же здесь всетаки происходит. У грузового лифта стояла огромная клетка для перевозки диких зверей. Передние стенки ее были подняты. В тренировочном комплексе всегда скверно пахнет, но сейчас я уловил перекрывающий обычные запахи острый дух какого-то зверя. Обуреваемый недобрыми предчувствиями, я снова огляделся. Не хватало здесь только диких зверей! Откуда все-таки запах? Футах в пятнадцати справа от меня, там, где находился стол инструктора, что-то метнулось в темноте. Что это? На меня, фосфорически блестя, смотрели чьито глаза. Да это же лепертидж!
Я сразу же решил поскорее увести отсюда Хеллера.
Но тот, закрыв за собой дверь, тоже с любопытством вглядывался в полумрак огромного помещения. Он, похоже, не помышлял об отступлении! Главное — не проявлять паники. Я попытался незаметно нащупать бластер, который мне удалось стащить у Хеллера. Но восемьсот киловольт едва ли способны надолго задержать лепертиджа. Как только глаза мои привыкли к вспышкам огненного хлыста, я смог рассмотреть зверя получше. Он сидел, возвышаясь всей своей девятисотфунтовой тушей, ничем не скованный, готовый в любой момент прикончить всех находящихся здесь. Клыки его были подобны кинжалам.
И тут я разглядел кровь, свежую кровь, которой была выпачкана нижняя челюсть зверя. О милосердные боги, неужто графиня только что скормила ему какогото несчастного? Загипнотизированный видом крови, я подался чуть в сторону, пытаясь разглядеть, не лежит ли там труп. Нет, никакого трупа не было, но кровь на морде зверя тем не менее была. Зверь шевельнулся, и я вздрогнул. Однако животное просто опустило голову и принялось зализывать передние лапы. Они кровоточили! Тутто мне стало все ясно.
В исключительных случаях лепертиджей отлавливают для демонстрации публике. Еще реже животных дрессируют для публичных выступлений в клетках, но и в этих случаях дрессировщик никогда не входит в клетку, потому что лепертидж способен оторвать голову одним единственным движением лапы. Однако в целях предосторожности им непременно вырывают когти. Так, у всех лепертиджей, которых мне случалось видеть, когти всегда были вырваны. Значит, и с этим зверем уже поработали, чтобы подготовить его к дрессировке. И в самом деле — следы крови вели от двери клетки к платформе у стола. Когда зверь пытался передвигаться, раны раскрывались и кровоточили. Зверь поднял голову. Глаза его, величиной с крупную тарелку, светились фосфорическим огнем. Некоторые уверяют, будто лепертиджи способны видеть в самую темную ночь. Сейчас, хвала Богу, внимание его было обращено не на меня, а на ту суматоху, которая царила в центре зала.
