Что же касается графини Крэк, то она его отнюдь не утратила, по крайней мере к Хеллеру. За это время она уже успела развернуться так, что сейчас я видел ее только со спины. На платформе рядом с ней стоял стул, и она оперлась рукой о высокую спинку. Сперва мне показалось, что она собирается швырнуть этот стул в Хеллера или в меня, но она продолжала спокойно стоять.
Хеллер, совершенно не замечая ни следящих за ним глаз, ни грозящей ему опасности, поднялся на тренировочную площадку в дальнем конце зала. Внимание его теперь переключилось на спортивные снаряды. На пути у него оказался большой, туго набитый мешок, весом не менее пятидесяти фунтов, предназначенный для тренировок акробатов в поднятии партнера. Он лениво поднял его и, сильно толкнув, заставил вертеться на пальце волчком. Потом небрежно отбросил мешок в сторону и огляделся. По залу было развешено несколько колец, канаты от которых сходились на потолке в центре зала. Одно такое кольцо было закреплено на крюке, вбитом в дальнюю стену зала. Хеллер легко подпрыгнул, снял кольцо с крюка и, не опускаясь на землю, сильно качнулся. Похоже было, что он предпочел этот вид «транспорта» для возвращения к нам. Примерно в тридцати футах от нас он прямо на лету прогнулся и сделал полный оборот, удерживая кольцо одной рукой. Техника его была великолепна. Футах в десяти от нас он отпустил кольцо и приземлился на носки примерно в трех футах от графини Крэк.
Наконец он ее увидел. Он стоял, выпрямившись во весь рост, и мне вдруг показалось, будто кто-то зажег внутри его огонь, потому что он весь засветился каким-то удивительным светом.
— Хелло! — произнес он. — Привет, детка! Что может делать такое прелестное и очаровательное создание в подобном месте?
Меня чуть удар не хватил. Любой астролетчик в любом клубе на любой из тысяч планет именно с такими словами обращается к любой из проституток по крайней мере последнюю тысячу лет. Они являются как бы эталоном приветствия с целью завести знакомство, а сексуальная подоплека такого знакомства никогда не была секретом ни для одной из сторон. А известно было, что графине случалось убивать мужчин только за то, что они осмеливались прикоснуться к ней. «Прощай, Хеллер, прощай и миссия», — сказал я себе и на всякий случай покрепче сжал бластер.
Какуюто секунду она стояла как вкопанная. Затем вдруг, совершенно неожиданно, опустилась на стул, будто у нее подкосились ноги, и, отвернувшись от Хеллера, молча уставилась в какую-то точку на полу примерно в ярде от ее ног. Наконец она проговорила низким напряженным голосом, не глядя на него и все так же рассматривая ту же точку:
— Вам не следует разговаривать со мной. — И снова наступила тишина. Она, казалось, сползла немного ниже на стуле и сидела сейчас, замкнутая и погруженная в себя. — Я не стою вас. — Это было какоето монотонное бормотание. — Я опустилась. Я преступна. Я недостойна разговора с вами. — Она горько и тяжело вздохнула. Потом выпрямилась. — Это первые дружеские слова, которые я услышала здесь за все три года! — Прозвучало это как стон, как крик о помощи.
А потом она вдруг заплакала! Хеллер тоже был явно расстроен. Он опустился на колени рядом с нею и взял ее за руку. Я только мысленно молил его: «Нет, нет, нет, не смей прикасаться к ней! Она уже убивала людей и за меньшую провинность». Но она сидела совершенно неподвижно. Она просто сидела опустив голову на грудь и плакала! А Хеллер попрежнему стоял на коленях и держал ее за руку.
Я выжидал, понимая, что сейчас что-то обязательно произойдет. Но ничего страшного не происходило. Спустя какоето время я незаметно потихоньку отошел в сторону и сделал вид, будто поправляю что-то в гипношлеме. В таких шлемах создается поле, погружающее пациента в гипнотический транс; заранее заготовленные слайды воспроизводятся перед глазами находящегося под гипнозом, и он может в весьма ускоренном темпе выучить различные схоластические дисциплины. Я именно так выучился английскому, итальянскому и турецкому языкам землян.
Хеллер попрежнему стоял на коленях подле нее. Слезы проделали дорожку на щеках графини и капали на грудь. Продолжая левой рукой держать ее руку, правой он достал из кармана красно-звездную инженерскую ветошку и вложил эту тряпиду в ее свободную руку. Но она не стала вытирать слезы. Она просто прижала ее к губам, сдерживая рыдания, от которых содрогалось все ее тело. Нет, так мы никуда не придем, решил про себя я. День уже догорает, а мы еще ровным счетом ничего не сделали. Но вместе с тем я не осмеливался приблизиться к ним. Достав переговорный диск, я шепотом приказал поставить перед дверью в спортивный комплекс пару часовых.
