За время разговора водитель ни разу не поглядел в мою сторону, но когда наконец повернулся, то с ужасом обнаружил, что раз говаривает с офицером. Он побледнел как лист бумаги и резко отвернулся, уставившись неподвижным взглядом в лежащую перед Нами дорогу. Сплошные отбросы, подумалось мне. Ломбар несомненно прав. Ничтожества вроде этого водителя должны уничтожаться поголовно. Но заниматься именно этим типом у меня не было времени. Слишком уж мне не терпелось добраться до командира взвода охраны.
Наконец мы оказались у въезда в Лагерь Закалки и, посигналив, были пропущены через мощную заградительную баррикаду, возведенную здесь в качестве дополнительной меры предосторожности. Хотя за все время существования Замка Мрака ни одна попытка побега из него не увенчалась успехом. Считалось, что беглец, следуя логике, выберет именно этот маршрут, поскольку все остальные выходы из замка были наглухо замурованы каменными глыбами. Охрана — верзилы в черной форме — самым тщательным образом изучила и проверила мое пластиковое удостоверение, постоянно держа меня под прицелом своих бластеров. Серая общевойсковая форма здесь априори вызывала подозрение, но (…) пусть меня (…), если я хоть когда-нибудь нацеплю на себя черную форму Аппарата. Командира взвода, который со своим подразделением был выделен для охраны Хеллера, звали Снелц. Его взвод был расквартирован в казармах Лагеря Закалки, и на дежурства в крепости их доставляли транспортом. Поскольку мне не хотелось, чтобы Снелц заранее знал о моем посещении, у проходной я сказал, что направляюсь в местный клуб. Мне было отлично известно, где располагался его взвод. Офицеры здесь жили отдельно, в небольших землянках, вырытых по северному склону холма, подступающего к лагерю, и здорово смахивающих на звериные норы. Там было довольно темно. Со стороны лагеря доносились обрывки музыки и отголоски постоянно возникающих скандалов и драк. Воздух здесь навечно был пропитан отвратительным зловонием.
На одной из этих убогих нор я разглядел нужный мне номер. Из-под закрытой двери просачивался свет, значит, Снелц сейчас находился внутри. Перед входом возвышалась пара огромных валунов. Боюсь, что все мое внимание было приковано к этой полоске света и только поэтому я не заметил часового перед входом.
Подразделения охраны, состоящие на службе у Аппарата, как и другие, проходят строевую подготовку и все такое прочее, однако, несмотря на это, они все-таки не считаются Армией в полном смысле этого слова. Набранные из уголовников и прочих преступных элементов, они стараются вести скрытный образ жизни, даже неся постоянную службу. Тут трудно решить, то ли эта особенность привита им Аппаратом, то ли Аппарат использует ее в своих интересах. Важно то, что они всегда и во всем прибегают к обходным маневрам. Наставления к уставам, действующие в этой среде, также весьма отличаются от общепринятых. Так, например, офицер здесь может убить нижнего чина, не неся за это никакой ответственности. По этому часовой, заступив на пост, сразу оказывается в весьма затруд нительном положении. Ему либо приходится любой ценой стараться выполнить свой долг, состоящий в защите командира — а это за частую значит рисковать собственной жизнью, — либо он уклоняется от такой защиты, но тогда офицер сам убьет его. Тот часовой, что возник передо мной, выбрал неверный путь — он решил за щищать своего офицера. Когда я был всего в восьми футах от двери, не подозревая ничего дурного, часовой бросился на меня с отчаянной решимостью. Реакция у меня молниеносная. В противном случае я так бы и закончил свои дни под той дверью! Ствол бластера уперся в мой живот.
Я не успел даже разглядеть стоящего за ним человека.
Мягко увернувшись в сторону, уходя от опасного соприкосно вения со стволом, я сразу же сделал шаг вперед и ребром правой ладони нанес удар по затылку часового. Он покачнулся, и это дало мне новый шанс.
После второго удара он начал заваливаться на бок, и тогда я обезоружил его. Однако он сумел сделать мне подсечку, зацепив одной ногой за пятку, а второй — нанеся удар в голень, в результате чего я тоже оказался на земле. Зеленоватый луч разворачивающейся вдалеке машины скользнул по нашим лицам, и в этом свете я впервые разглядел, что имею дело не с обыкновенным убийцей или грабителем, а с часовым. Да, такого спускать было просто нельзя. Ведь совершено самое настоящее нападение на офицера! Перехватив поудобней оказавшийся у меня в руках бластер часового, я прикладом нанес ему удар по черепу. Послышался глухой хруст — череп был явно проломлен. На всякий случай я ударил его еще разок. Он упал, обливаясь кровью, и уже не шевелился. Ну что ж, с этим все хорошо. Теперь очередь за Снелцем.
Массивная деревянная дверь, повидимому, не пропускала звуков, и он не услышал нашей возни. Переступив через неподвижное тело часового, я подешел к двери. В ситуациях, подобных этой, когда ты призван восстановить авторитет власти, действовать нужно с полной решимостью.
