- Борн, эти казаки тебе сейчас забор сломают. Посмотрел, действительно, парочка казаков уже оседлали забор. Ещё с два десятка стояли на дорожке, беседуя про наши души.
- Их надо как то отогнать.
- Фу, Борисов, где ты опять выпил, в гараже? И ты, Борн! - принюхалась Эльза. Борисов не отвечая, что-то обдумывал. С пола донёсся голосок Лиэль:
- Надо что-то написать, что бы они ни лезли.
- Карантин. Вход запрещён! - придумала Эльза.
- Ага, а потом появится местная бригада психиатров с дюжими санитарами, хвать всех! - выдала Зося. Все обеспокоенно посмотрели на меня.
- Так, Лиэль, пиши, переодевайся, и пойдём вешать предупреждение, - спокойно откликнулся.
- Почему я?
- Счас, за неподчинение, Борн тебя на губу отправит. Поднялся шум. Я в это время, сходив в спальню Лолиты, нашёл там альбомный лист, фломастер и две кнопки - шпажки. Принёс.
- Пиши - карантин. Я пойду, речь для казаков придумаю.
- Борн, зачем ты мою дочь, туда, отправляешь! - взвилась Эльза.
- А кто идею подал? Та не съедят там твою, Лильку! - Борисов её одёрнул.
Я вышел. Закурил на крыльце и, посматривая на казаков, обдумывал свою "речь". Казаки с забора слезли. "Вот это правильно, бо частная собственность". Гул их голосов стал сильней. "Счас выйдем". Дождался шагов в коридоре за прикрытыми дверьми и, не оглядываясь назад на Лиэль, пошёл к калитке. Мне было весьма не по себе. Перед калиткой до меня и казаков донеслась автоматная очередь со стороны вокзала. "Кто это там шмаляет? А, казаки тоже, смотри, стали волноваться". Казаки, отхлынув до дороги, смотрели, то на окна дома, то на меня, то в сторону вокзала, тихо волновались. "Что вы крутитесь, счас "Чапай" вам речь толкнёт!" В общем, вышел я за калитку, сделал три шага влево и сказал:
- Здравствуйте, станичники! Станичники, открыв рты от удивления, смотрели за мою спину. "Что за дела?" Удивлённый, обернулся. "Так-так. Лиэль, Лиэль, кто ж тебя так переодел". Простоволосая, в прозрачной блузке, голубых джинсах и туфлях на шпильках, Лиэль, оттопырив попку, старательно, кнопила альбомный листок к забору. Потом убежала. Я тоже ушёл. По-английски.
Со смешанными чувствами прошёл в зал. А там было такое веселье. Борисов, вообще лежал на полу. Ляльки, покатываясь со смеху, смотрели что-то на экране мобильника.
- Смотри, запечатлели исторический момент. Просмотрел мутный ролик и сам выпал в осадок:
- Они же культурологический шок пережили, бедные. Потом Эльза нас от веселья отвлекла:
- Мальчики, а к нам пожаловал местный начальник. Фу, солдафон, важный, тупой, но с замашками. В окне мы и, правда увидели статного здоровяка в офицерской казачьей форме, с шашкой на боку, вылезшего из пролётки и прошагавшего сквозь казаков к калитке. Казаки, встав по стойке смирно, преданно "ели" глазами начальство.
- Эльза, а его тут уважают, глянь на казаков.
- Видно это здешний атаман, - добавила Лиэль.
- Ну, не тупой, так тугодум, - только и уступила Эльза.
- Точно тугодум, но старательный, - голосом Задорнова промолвила Зося.
Атаман, дойдя в это время до калитки, прочитал надпись на листе, задумался, с лукавством посмотрел на окна дома, отошёл к казакам и стал их расспрашивать. Казаки делились впечатлениями, так сказать культурного плана. Потом прибыли ещё офицеры, молодые казаки стали расходиться; а потом, видно найдя атамана, прискакал гонец. Доложился, атаман надолго задумался, посматривая время от времени на наши окна.
- Он нас видит? - шёпотом спросила Эльза.
- Нет.
- Что-то ему от нас надо. На вокзале стреляли, и он маракует, не связаны ли мы с теми солдатами. "Опочки, дамы-с впали в ступор".
- Это ты, Борн, лялек солдатами сделал. Наряды вне очереди, окопы, пониаишь. Какая стрельба? - Борисов удивлённо уставился на меня. Пришлось объясняться с пальбою. Эльза хмыкнула.
- Ты, Борисов, и пушечный выстрел не услышал бы, у Борна вон - стеклопакеты. И вокзал далеко. А ты это куда смотришь? И все посмотрели на Борисова, который смотрел в телевизор. Там у шеста изгибалась полуголая танцовщица, а по сцене бегал, "рэпя", перекачанный, э, афроамериканец. - На душку - мулата смотришь? Все опять разулыбались.
Зося от окна: - Ой, он сюда идёт! Я поставил просмотр на паузу.
- Эльза, шмотьё уберите, мы пойдём, пообщаемся с местным шерифом. Борн, пошли, - предложил Николаич. Я и пошёл.
Атаман ждал нас на пороге калитки. За забором осталось несколько офицеров и казаков постарше. Мы остановились в метрах в двух от него. Официоз начинался.
- Атаман Сальского округа войсковой старшина Шатров, Роман Михайлович. "Оба, тёзка! И голос "настоящего полковника"". Я с интересом его разглядывал. Комплекция Борисова, темноволосый, румяный, с усами "карандаш", синие глаза строго смотрели в упор. На меня, Борисова и мою кобуру с пистолетом.
- Борн Роман Михайлович, э, домовладелец.
- Борисов Иван Николаевич, честь имею. "Актёр погорелого театра ты, Борисов, а не дворянин".
- Попрошу ваши документы. Крякнули. Пришлось-то идти за паспортами. Шатров их с интересом просмотрел, хмыкнул. Я ему подал и разрешение на служебное оружие.
