- Действительно до 14 декабря 2012 года, - прочитал он вслух. - Господа, из какого вы года?
- Из указанного в разрешении. Из 2012 года мы, - церемонно отозвался Борисов.
- А у нас - 1912 год. Не порядок, господа... "Счас "дело" начнёт шить". Стоять у калитки дальше было неумнó. Шерифу нужно было "доказывать" наше алиби.
- Прошу, - сделал приглашающий жест.
Пошли смотреть с атаманом домовладение. Шатров, оставив свиту, прошёлся по двору, с интересом осмотрел машины, потрогал пластик окна. Пригласили его в дом. В сапогах. В прихожей, атаман, сняв фуражку, перекрестился, потом с интересом огляделся и двинулся к двери зала. В прихожей ляльки прибрались и решили отсидеться в зале. Счас. Борисов открыл двери, Шатров вошёл, мы протиснулись за ним. "Ляльки, ляльки, боже, боже, я вас на галеры отправлю!" Дамы платья и обувь убрали, а трусики, бюстгальтеры и ночнушки оставили на мягкой мебели, телевизор не выключили. Борисов, изо всех сил сдерживая смех, представил наших непутёвых. Лиэль даже, хе-хе, реверанс сделала. Атаман сдержанно их поприветствовал. Потом посмотрел на телевизор. Ляльки порозовели. Атаман перевёл глаза на горы нижнего белья. Ляльки стали красными. Из-за спины атамана Борисов показал кулак Эльзе. Та захлопала глазами. Атаман, молча, поклонился дамам и двинул на выход. Уходя, я услышал оставшегося Борисова:
- Девки, Борн, вас уроет! "Ну, всё, сейчас атаман скажет, будь здоров, домовладелец у меня дела и уедет на своём тарантасе". Счас. Шатров, дождавшись улыбающегося Николаича, уходить, не спешил. Атаман тянул резину. Потом видимо решился.
- Как я понял, господа, в будущем нет Российской империи? - спросил негромко. Мы кивнули. - А что было? Николаич улыбаться перестал.
- Ну, был Советский Союз. А в чём собственно дело? При слове - "Советский" - у атамана округлились глаза.
- Видите ли, господа, на станции какой-то офицер требует кого-то из советского руководства. Я подозреваю, что с ним солдаты со скорострельным оружием. Боюсь, беды наделают в станице. Взгляд атамана подобрел. И смотрел он на нас довольно дружелюбно. Только я собрался отвести Борисова переговорить...
- Атаман, мы вам поможем. Борн съездит и решит проблему, - мгновенный ответ Николаича. "Ё. Борисов - молодец, садись, Борисов - "пять". Благоразумный видит беду, и укрывается: а неопытные идут вперёд и наказываются".
- Иди, открывай ворота, советчик! - прошипел. "Это же надо, без меня меня женили!"
- Окей, я был уверен, что вы согласитесь, - Шатров уже излучал благодушие. С толикой лукавства... А я ляпнул:
- А у вас тоже уже, того - глобализация? Атаман отмахнулся.
Залезли в джип, Атаман с интересом смотрел за моими действиями. Выехав за ворота, притормозил, атаман отдал несколько ЦУ, а я, проклиная в душе Николаича, огляделся и очень удивился, встретившись глазами с человеком в гражданской одежде. "Хо-хо. А вот этот мэн будет главной домашней заготовкой".
- Э, Роман Михайлович, можно вот этот, э, вахмистр с нами поедет? Атаман удивился просьбе, но согласился. Поехали втроём.
Уже там, поставив джип у здания вокзала, услышал от атамана кое-какие сведения о текущем моменте части Области Войска Донского. Поудивлялся. Поудивлялся чему-то и Шатров. Посигналил, и, перекрестившись, я вылез из машины, ремень с кобурой положил на сидение. И медленно пошёл к составу.
- "Всё в наших руках, поэтому их нельзя опускать" - вспомнилось.
Лейтенант с сержантом сидели в купе начкара. Веня крутил в руках кружку с остывшим чаем и обдумывал ситуацию, в которую они попались. "Фантастика, какая-то. Чёрт, чёрт, чёрт. Ну почему такая невезуха и прямо в мою первую поездку. Куда нас занесло? Чем мы так кого-то разозлили? И как выпутываться? Казаки эти. Откуда они взялись на наши головы? Их же здесь с полк наберётся. Сдаться, или застрелиться с горя. Молодой же я ещё или как? Всё плохое приходит слишком рано, а хорошее запаздывает, блин". Но это у лейтенанта только в мыслях было. Большого дискомфорта он не ощущал. Веня с четырнадцати лет был человеком самостоятельным. Занятия боксом и любовь к лошадям способствовали быть независимым, решительным и обстоятельным.
Рублёв, в отличие от лейтенанта, думал совсем иначе. "Так, "дембель" по ходу наступит не через четыре месяца, а прямо сейчас! Кайф! Надо как-то уговорить летёху, и можно сваливать на все четыре стороны. С кентами, я не пропаду, лишь бы только Веня не выпендривался. А то начнёт строить из себя героя. Пусть они с "духом" геройствуют, а у меня хата с краю". Рублёв душевного раздрая не имел. Парень был из простой, рабочей семьи.
Веня в это время встал и открыл оружейный сейф, достал из него короткоствол. "Ну, вот накаркал, счас тебя, Лёха, в герои станут записывать. Мама, роди меня обратно!" Но Веня, посмотрев на короткоствольные ПП, свой ПП поставил на место, сейф закрыл.
- Что, сержант, испугался? Я, скажем так, с казаками воевать не собираюсь.
- Почему? - Рублёв удивился.
- Так это же лучшие бойцы этой земли!
- Ага! А гражданскую войну продули. Первая Конная их, как тузик грелку порвала...
