Силач-атлет Матвей немного смущался, по своему обыкновению, в углу, засовывая своего столь же крепкого, как и он сам, младшего силача в задницу уже вовсю сосущей у сторожа кормилицы Ни.
– Мальчиш, у тебя попа белая! – произнёс, наблюдая за двигающейся в Дие Мальчишом, Лайт.
– Не первое апреля, Лайт! – парировала Мальчиш. – Вы бы лучше засунули моей девочке что-нибудь в рот – она уже извелась вся дышать в пустоту!
Дия действительно несколько минут уже слегка задыхалась в страсти, прикрыв глазки и обеими ручками трогая себя за клитор. Лайт приблизился и молниеносно скользнул всем своим гибким телом под неё. Его хуй тут же оказался у так и не поднявшей век Дии в ротике, а губы ласково отстранили от пизды её лапки. Дея обняла сзади за плечи Мальчиша, прижимаясь к попке возбуждённым членом. Ладошки её нежно скользнули к возбуждённым сисечкам Мальчиша, и обе грудки Деи коснулись лопаток на спинке. Ласково обнимая, Дея вводила вздымающийся член Мальчишу во влагалище под раскачивающиеся над попкой Дии горячие яйца. Все знали об этой особенности Мальчиша – двойного возбуждения своих основных эрозон она долго переносить не могла…
– Эк..к! кха! Молодёжь… – не вынес интенсивного созерцания сторож Готлиб и вынул член изо рта кормилицы Ни. – Пойду, пособлю…
Но кормилица Ни не собиралась отпускать его далеко, она сжала в ладошке выпирающий ствол сторожа и отправилась “пособлять” вместе с ним. Силач-атлет Матвей накачивал её в задницу и в походе, поэтому кормилице Ни пришлось пробираться к покачивающейся всё напряжённей группе на широко расставленных четвереньках. Таким дружным артистическим «паровозиком» они и одолели в какую-нибудь минуту расстояние в пару метров.
– Пососите, красавицы! – сторож Готлиб стал размеренно ебать в два с ходу подставленных рта Мальчиша и Дею.
Ствол сторожа быстро вонзался в губки строго по очереди Деи и Мальчиша, Ни гладила Готлиба по яйцам, загнав свой пухлый пальчик в тугую дырочку его задницы, а внизу уже беспрерывно постанывала двигающаяся всё быстрей Дия.
– Ох ты! – Матвей покраснел всем лицом и почувствовал, как яйца его, прижимаемые ладонью Лайта к пизде Ни, начинают заходиться в первых порывах.
Через мгновенье одновременно салютовали сразу два ствола: Матвей и Дея кончили в пылающие недра Ни и Мальчиша. Мальчиш ойкнула и ухватилась губами за пришедшийся на её очередь член Готлиба, не отпуская уже, слыша радостное «Кха-эхм!» над собой и чувствуя тёплый разлив у себя во рту. В попку Дии врывалось порывисто испускаемое содрогающимся телом горячее молоко Мальчиша, которую захлёбывающаяся в оргазме Ни сосала в отвоёванный у ладошки Деи сосок. Дия отсасывала хуй у Лайта в полном беспамятстве – волны любви крепко увили её стройное тельце и не обещали скоро отпустить, а писька сильно пульсировала, брызгаясь любовным соком. Потоки любви Мальчиша, и обеих его сестёр стекали по лицу Лайта, когда и его накрыл ошеломляющий оргазм, заставивший полностью разрядиться сестрёнке в рот.
На ближайшие много минут праздничная комната погрузилась в счастливую тихо постанывающую тишину. Только в углу ещё слегка поскрипывало кресло, на котором до третьего оргазма доводил расслабленную Техо своей пиздой двигающий задницей Лайн…
«Мальчиш, доброе утро, моя крошка! – над Мальчишом склонилось улыбающееся в утренних лучах солнца ласковое лицо мамы. – Просыпайся, моё нежное сокровище, в школу проспишь!».
Мальчиш потянулась и приоткрыла глаза. Прямо над ней Ганни увлечённо рисовала солнце на стене, а Гелла скворчал яичницей на кухне. Голая грудь Ганни покачивалась в нескольких дюймах от лица Мальчиша, и Мальчиш ухватилась губами за надутый розовый сосок.
– Проснулась… Доброе утро, моя крошка! – Ганни обернулась улыбающимся лицом к не отпускающей её грудь Мальчишу.
– Ганни! – Мальчиш выпустила, наконец, изо рта обслюнявленный сосок. – Где мои мама и папа?
– Ну… ты же знаешь… – как обычно, в таких случаях, Ганни слегка терялась.
– Знаю! Давай, рассказывай заново про не возвращающихся космонавтов! – Мальчиш села на подушку и усадила в постели перед собой Ганни, приготовившись к внимательному прослушиванию.
– Видишь ли… Сверхдальние межзвёздные экспедиции ранней астронавтики нуждались в своих пионерах… – Ганни насколько могла несбивчиво приступила к многажды повторявшемуся повествованию. – И твои папа с мамой, Мальчиш, стали одними из таких пионеров…
– Когда они уже домой вернуться ко мне, эти пионеры? – перебила Мальчиш – сегодня ей было немножко грустно, и совсем не хотелось слушать всегда занимавшую её историю от начала и до конца.
– Никогда… – грусть Мальчиша легко и стремительно, как всегда, перекинулась в огромные серые глаза Ганни. – При скоростях близких к скорости света время смещается… И когда они вернутся, их встретят наши дети… или внуки… или…
Душевное расстройство у Ганни всегда проявлялось очевидней, чем у Мальчиша, чего Мальчиш в ней просто терпеть не могла и сразу же лизнула в блеснувший краешек глаза: «Не реви, балда! Я просто так спросила… Я больше не буду!».
