Планета кошек полностью

– Моя мать всегда говорила, что в жизни, перед лицом угрозы, есть только три варианта поведения: драться, бездействовать, бежать. Раз они не могут драться с крысами и не желают бездействовать, то им остается отводить душу. Даже если от этого страдают их сородичи.

Судя по картине за окном, за пределами зала люди тоже бьются с роботами-кошками.

В который раз я говорю себе, что люди не заслуживают того, чтобы править на этой планете.

Вокруг меня все громче кричат.

Человеческий вид, достигший вершины эволюции, не имеет иной мотивации, кроме самоуничтожения.

– Я не ожидала, что этот спор так быстро примет такой размах.

– Нам-то что делать? – спрашивает черная кошка.

– Сидеть на попе ровно и ждать, пока все уймутся, – отвечаю я.

Внезапно перед нами вырастает Кац.

Не знаю, как запрограммирован искусственный интеллект этого робота-кошки, но очевидно, что Кацам все равно, кто перед ними – живые кошки или люди.

Робот-кошка разевает пасть и наводит ствол своего орудия прямо на меня.

Он целится в меня!

Я закрываю глаза. Раздается выстрел.

Открыв глаза, я вижу лежащую у моих лап Эсмеральду.

Она прыгнула, чтобы предназначенная мне пуля досталась ей.

Кац хочет продолжать стрельбу по мне, но у него иссякли боеприпасы, слышны только щелчки бойка.

Я прыгаю на него и безуспешно пытаюсь вонзить когти в железо. Тогда я яростно впиваюсь зубами в синий глаз Каца, тяну изо всех сил и выдираю из железной глазницы лампочку на проводке. После этого я запускаю лапу в железную черепушку и, не пугаясь града искр, рву оттуда пучки проводов.

Механическое животное замирает на месте, кренится набок.

Я возвращаюсь к Эсмеральде и поднимаю ее с пола.

– Не умирай! – приказываю я ей.

Чувствую, как ее покидает жизненная энергия.

– Не волнуйся, все обойдется, – отвечает она.

Но из уголка ее рта сочится кровь.

– Я ЗАПРЕЩАЮ ТЕБЕ УМИРАТЬ!

– Поздно, Бастет! Ты должна царствовать и спасать мир. Ты, одна ты. Знай, что я тебя любила.

Как Пифагор.

Потом, как это принято у кошек, она отползает в сторону и ищет, где спрятаться, чтобы никто не присутствовал при ее агонии.

Я оставляю ее одну, так лучше. Передо мной вырастает еще один робот-кошка. Мой сын, видевший, как я расправилась с первым Кацем, поступает так же: вырывает ему глаз, засовывает лапу внутрь его железного черепа и выдирает пучок проводов.

У меня сумбур в голове.

ЭСМЕРАЛЬДА!!!

Сомнений больше нет: я приношу несчастье тем, кто меня любит.

Рядом со мной разрывается брошенная военным граната. От взрыва меня оглушило.

Вместо нормальных звуков я теперь слышу непрерывный свист. Ни стрельбы, ни криков, ни взрывов – только свист.

Осталась только беззвучная картинка.

Поддавшись самоубийственному порыву, я выбегаю на площадь перед входом на фабрику, затянутую дымом от разрывов. Здесь царит ужас.

Все мои проекты идут насмарку.

У меня ощущение, что одна я двигаюсь с нормальной скоростью, а все вокруг отчаянно медлят.

Я не могу не думать о моих погибших друзьях: о Пифагоре, Шампольоне, теперь и об Эсмеральде.

Хватит с меня войны. Не бывать мне царицей, и ладно. Планета отойдет во власть крыс, и это будет справедливо, потому что люди не заслуживают здесь оставаться. Не кошкам же их отстаивать!

Как ни удивительно, мое появление в гуще боя никого не интересует. Я переступаю, как призрак, среди всего этого безумия. Пули свистят у самых моих ушей, задевая шерсть.

Мне нет до них никакого дела.

Я лезу на крышу фабрики, там забираюсь на трубу и озираю побоище сверху. Свист у меня в ушах стих, я подсоединяюсь к РЭОАЗ, висящей у меня на шее, и нахожу реквием Моцарта.

Мир вокруг меня притормозил и зажил со своей прежней скоростью. Нежная, медленная, печальная музыка резко контрастирует с окружающей неразберихой.

Вспыхнула бы эта склока, если бы не мое вмешательство, не давшее взорваться атомной бомбе?

Ответ уже наготове:

Тяга к смерти записана в человеческих генах. Если она не находит выражения в драке с внешним врагом, то люди набрасываются друг на друга.

По этой причине мы, кошки, не являющиеся природными самоубийцами, должны прийти им на смену.