– Если наши раздоры продолжатся, то скоро не останется никого, кто рискнет им сопротивляться, и они явятся прямиком на наши развалины, их встретят наши мертвые тела, им не с кем будет воевать. Я много думала. Сейчас больше, чем когда-либо, нам требуется «братство», мы должны действовать сообща. Я – кошка и могу вам сострадать, вот и вы попробуйте испытать то же самое к вашим сородичам, а заодно и к нам, кошкам.
– Хватит болтать, – обрывает меня генерал Грант. – В чем состоит ваш план, Бастет?
Всем не терпится услышать мой ответ, поэтому он короток:
– В коммуникации.
– В каком это смысле? – торопит меня генерал.
Но теперь я не намерена торопиться.
– В Энциклопедии, – степенно продолжаю я, – я нашла стихотворение предка Романа, Эдмонда Уэллса. Вот оно, слушайте внимательно:
После декламации я делаю небольшую паузу, а потом комментирую:
– Как пессимистичны и одновременно оптимистичны эти фразы! И при этом в них содержится, по-моему, зерно решения нашей проблемы.
Я чувствую на себе скептические взгляды, но все равно продолжаю:
– В ранней молодости я думала, что дух может покидать плоть и связываться с духами существ других видов. Мне хотелось говорить с птицами, с рыбами, напрямую связываться с их мозгом. Но ничего не вышло. Позднее мне удалось связаться с людьми через электронный имплантат, мой славный Третий Глаз с гнездом USB. У духовности есть пределы, но флаг подхватывают технологии. Этот прогресс стал для меня откровением. С этим электронным придатком я смогла наконец раздвинуть пелену невежества. И все же я не отказалась от своего первоначального проекта: я хочу, чтобы все животные, говорящие на разных языках, достигли взаимопонимания, заговорили на едином языке – языке духа.
– Куда вы клоните, кошка? Нам нельзя терять время, – торопит меня Хиллари Клинтон.
– Если коммуникация – это, как я утверждаю, лучшее средство от всех бед, то верно и обратное: отсутствие коммуникации может служить сильнейшей отравой. Решение с самого начала было у меня перед глазами. Я знала его интуитивно. Вчера, глядя на вашу драку, я сначала испытала разочарование. Потом познала горе утраты подруги, Эсмеральды. Поддалась отчаянию, поняв, что при столь низкой сознательности ничего никогда не устроится. Наконец, пришло самое интересное чувство – ярость. Я обозлилась на саму себя за то, что не нахожу решения. Я знала, что в моих силах спасти мир. Все сводилось к силе воображения. Я уснула, и мне приснился сон. Мне снилось все произошедшее, и я вспомнила, что все эти проблемы – всего лишь проблемы коммуникации.
Вижу в обращенных на меня взглядах уже больше внимания.
– Подтверждение моего озарения я нашла в Библии. Натали советовала мне читать ее, чтобы написать мою собственную кошачью Библию. Я прочла, забыла, перечитала – и нашла! Настоящая внимательность – вот чего мне недоставало.
– Хватит тянуть резину! – не выдерживает президент. – Выкладывайте, в чем состоит ваш план.
Я не тороплюсь, потому что хочу добиться внимания и понимания.
– Какое место? – спрашивает евангелист.
– Про Вавилонскую башню. Если помните, некая группа людей строила высокую башню, желая добраться до неба и увидеть скрывающегося за облаками Бога.
– Да, все это известно, – говорит священник. – И что дальше?
– Дальше Бог, решив их остановить, сделал так, что они перестали друг друга понимать: наделил каждого отдельным языком. От непонимания люди стали воевать, совсем как вы все вчера. В итоге Вавилонская башня рухнула.
– Куда это нас ведет? – не унимается священник.
– Туда, куда хочу я, – к идее, что мы не победим крыс в прямом столкновении. Они всегда будут сильнее нас. Но если мы принудим их к взаимному смертоубийству – к такому, какому предались вчера вы, – то их империя рухнет, как Вавилонская башня.
Наконец-то я их заинтриговала.
– Как же добиться, чтобы крысы перестали друг друга понимать? – спрашивает генерал Грант.
– В этом месте следует предоставить слово Эдит Гольдштейн. Вы готовы ко мне присоединиться, Эдит?
Биолог поднимается ко мне на помост.
– Вы объясняли мне, что прибегли к генетической технологии CRISPR, способу перепрограммирования ДНК вида, и к ее распространению, превращению новой модификации ДНК в вирус, вроде обычного гриппа, так ведь?
– Да, теоретически это так. При помощи техники CRISPR я создала вирус, разрушающий крысиную печень. Это называлось «проект Прометей». Крысы справились с ним при помощи мутации.
