Лава нисколько не смутилась от угроз, но приставать к Серебряному всё же перестала. Тогда он немного успокоился, взял себя в руки и решил не разжигать конфликт ещё больше, понимая, что сделанного не воротишь. Ему от знойной самки ничего не нужно, а вот как ей? Кто его знает? Вдруг взбредёт на ум всё повторить. Ну, это уже будет полный беспредел!
— Лава, этой ночью на меня не рассчитывай. Я не в форме. Предупреждаю тебя серьёзно, что ещё раз такое терпеть не намерен, — изрёк супруг строгим тоном.
Лава насмешливо застрекотала:
— Договорились! Будем просто спать, как невинные мальки, и видеть развратные сны.
Серебряный бросил на неё ироничный взгляд и кисло усмехнулся.
— Как же я завтра появлюсь в Сфере в таком позорном виде? Ты вообще понимала, что творила? — продолжал он её серьёзно отчитывать.
— Это можно объяснить, но разве ты сам не понял? — фыркнула самка. До неё начала доходить вся постыдность ситуации для самца, но признавать свою вину всё же не хотелось. — Давай не будем сейчас об этом, ладно? — просящим тоном проурчала Лава.
Серебряный укоризненно посмотрел на супругу и обречённо вздохнул.
— Я найду тебе подходящее одеяние, никто и не заметит, — заискивая, прострекотала Лава, стараясь отойти от неприятной темы.
— Плавать я тоже буду в одежде?
—Ты знаешь, я слышала, что в солёной воде раны быстро заживают. Не волнуйся, любимый, через несколько дней от них и следа не останется. Я на охотах получала настоящие ранения, и то быстро зарастали, а у тебя пустяки! — горячо затараторила самка. — И потом, — она бросила на него лукавый взгляд, — твои раны из-за другой охоты. Они залечиваются только любовью, а ей надо почаще заниматься.
— От твоей любви навряд ли, — рыкнул самец и с сомнением покачал головой.
— Тогда научи меня любить по-своему, — Лава игриво подмигнула и тут же невинно захлопала глазками. Она уселась на постель, ласковой рукой погладила лоб супругу и провела по жалкому огрызку гривы. Серебряному не хотелось смотреть на самку, он обиженно отвернулся и закрыл глаза. От несчастного вида любимого Лаву потянуло протяжно завыть. А после прижать его голову к своей груди, чтобы приголубить и утешить, только бы бедняга не страдал.
«Что ж я так сорвалась-то? Бросилась на него, как бешеный монстр. Как ещё не порвала его клыками, отросток гривы вон как откусила. Да с такими грубыми манерами мне только жёсткотелых обнимать, а не такого нежного самца, как мой любимый, — с запоздалым раскаянием думала Лава. — Всё. Буду держать страсти под контролем. А вдруг… — она вся похолодела внутри от внезапной мысли, — я повредила ему самый важный орган?».
***
Раскалённое солнце медленно садилось, оставляя на воде алую полоску. Потянуло свежестью и вечерней прохладой. Хлопотливый день подходил к концу, неумолимо отдалялся в прошлое со всеми тревогами и радостями, разочарованиями и надеждами на счастье, чтобы уже никогда не вернуться вновь. Такова жизнь. Ничто не вечно в этом мире. Хотелось отдохнуть, привести свои мысли в порядок и отвязаться от надоедливой житейской суеты.
Приглушённый свет зелёной лампы мягко освещал широкую постель. Серебряный Дождь сидел, привалившись к изголовью кровати. Лава заботливо обложила супруга подушками, а сама скромно пристроилась рядом и осторожно прислонила голову к его израненной груди. С отрешённым видом самец рассеянно перебирал отростки гривы своей неистовой подруги. Словно большая кошка, Лава заливалась звонким мурлыканьем и блаженно щурилась от удовольствия. Какое счастье ощущать милого под боком и сознавать, что он только твой самец, принадлежит тебе по праву и больше не придётся мечтать о нём издалека бессонными ночами.
— Ты прости меня, любимый, — с раскаянием в голосе проурчала Лава и умоляюще взглянула на супруга. — Я сорвалась. Не думай, что такое ещё повторится.
— Хотелось бы в это поверить, — буркнул он в ответ.
Но Серебряный не очень-то доверял словам Лавы, и с этим необходимо было что-то делать: как-то попытаться смирить свою обиду и простить или пойти на крайность и расстаться. Но он не спешил с окончательным решением, предпочитая всё ещё раз хорошенько обдумать. Самец понимал и принимал тот факт, что тоже отчасти виноват в этом неприятном происшествии. Не стоило забывать, что эта самка не аттури, а воительница. Такое поведение допустимо и вполне естественно для особы, привыкшей к оружию и сражениям. Серебряный всегда держал Лаву на расстоянии и не воспринимал её всерьёз, поскольку не любил, хотя знал, что охотница от него без ума. Вот только для него это было неважно, и объединять с охотницей судьбу он не собирался. Но произошёл тот драматический случай, который всё изменил. Лава спасла его от гибели и даже пошла на жертву ради него. Теперь Серебряный считал себя обязанным и, как честный самец, помнил о её самоотверженном подвиге и оставался героине безмерно благодарным. Чем отплатить влюблённой самочке за это? Только связать свою жизнь с её и стать супругами.
