Серебряный выполнил обещание Лаве. Ему не в чем себя упрекнуть. Он сделал для неё всё, что мог, и даже больше. Охотница желала его тело и в итоге получила в свои мускулистые руки. Избранник добровольно отдал себя на растерзание. Но на этом всё. Его душа и сердце по-прежнему останутся с потерянной возлюбленной, с незабываемой Сельвой.
Незаметно для себя Серебряный Дождь мысленно перенёсся в те чудесные времена удивительной нежности Сельвы, вспомнил утончённые ласки и взаимную безграничную любовь. Как же хорошо им было вдвоём! Невозможно забыть обоюдное светлое чувство. Только с Сельвой он ощущал себя по-настоящему счастливым и полностью раскрывался перед ней. Возлюбленные превратились в единое целое и понимали друг друга без слов. Глаза Серебряного затуманились, и он тихонько вздохнул…
Самец опустил взгляд на Лаву. Она так трогательно к нему прижалась, так крепко обхватила руками, буквально приросла, как вторая кожа, в страхе неловко пошевелиться, только бы любимый не оттолкнул и бурчала себе под жвала покаянным голосом. Как же с ней поступить? Ведь они не чужие, столько уже вместе пережили.
«Всё же надо дать Лаве шанс, — думал Серебряный, слушая виноватое горестное бормотание супруги. Ему стало жаль её. Зачем мучить это несчастное создание, которое так искренне его любит. — Может, она действительно сорвалась, и всё ещё наладится. Мы поговорим с Лавой откровенно, обсудим наши дела и найдём выход», — и для Серебряного сомнения рассеялись. В любом случае он не покинет избранницу. Значит, так и будет с ней жить: приспосабливаться, постепенно привыкая к её характеру, одёргивать за грубость, на что-то смотреть сквозь пальцы, пытаться понять и простить. Избраннице же придётся научиться у супруга тонкости и деликатности в отношениях. Предстоит всерьёз взяться за воспитание невежды. Таким образом, самец принял для себя определённое решение и понемногу успокоился.
На следующее утро Серебряный поплотнее закутался в одежду и отправился в Сферу на подводном челноке. Плавать в этот раз самец не рискнул. Учёные встретили новобрачного радостным стрекотанием. Хотя всё поняли, но сделали вид, что ничего особенного не заметили, и лишь крепче поджали жвала. Тактично спрятали снисходительные усмешки, чтобы не задевать чувство собственного достоинства и так уже униженного коллеги. Только переглянулись между собой с пониманием: «Да, неприятность».
Им тоже нередко приходилось испытывать силу страсти горячих избранниц. Что ж, всякое случается. Самочки яутжа очень темпераментные, только попадись им в когти — мигом располосуют спину и бока. Но тут ещё хуже! Похоже, вообще весь самец — сплошной синяк. М-да-а… Ну и дела-а… Вон как грива-то обкусана. Видно, с корнем вырван один отросток. Знойная была ночка! Прямо скажем: не повезло бедняге. Ну а что здесь удивительного? Если взглянуть на событие с правильной стороны, этого стоило ожидать. Не надо забывать, что Лава — охотница, и супруг для неё стал законной добычей.
Серебряный сидел с нахмуренными бровями, со строгим выражением лица. Он делал вид, что внимательно рассматривает голограммы данных с приборов, но на самом деле учёный самец думал и размышлял о другом. Однако в течение дня постепенно переключился на рабочие дела и задачи, мало-помалу расслабился, на душе стало намного спокойнее и даже захотелось посмеяться над всей этой абсолютно дурацкой, трагикомичной ситуацией.
«Ладно, будем жить дальше! Постепенно всё пройдёт и наладится», — усмехнувшись, уверил себя Серебряный.
Дома Лава организовала семейный ужин. Задала программу роботу-повару и спокойно уселась поджидать главу семейства.
А время шло день за днём. И вот, наконец-то, все раны от страсти Лавы затянулись на теле Серебряного. Он вновь почувствовал себя уверенно. Самка благоразумно не лезла к супругу в эту пору, чем заслужила полное прощение. Нет, она не превратилась в скромную ромашку, а просто затаилась и ждала, стараясь лишний раз любимого не раздражать. Всё равно, рано или поздно она получит его снова.
***
Стояла тихая ясная ночь. На тёмном бархате небес сияли мириады звёзд далёких миров. Призрачное мерцание двух лун мягко струилось с высот и заливало всё вокруг таинственным зеленоватым светом. Серебряный лежал с закрытыми глазами, но не спал и медленно плыл по волнам своей памяти, самозабвенно предаваясь светлым грёзам о потерянной любви. Сельва всегда жила в его сердце. Самец нехотя очнулся от мечтаний. Теперь рядом не она, другая, нелюбимая, с которой пришлось связать свою судьбу. Охотница стала его избранницей, и он в ответе за неё перед самим собой. И Серебряный решил дать первый урок близости Лаве по-своему.
— Лава, хочешь, я научу тебя искусству любви? — тихонько мурлыкнул супруг. — Ты знаешь что-нибудь об этом? Я открою тебе все тайны утончённой нежности.
От неожиданности самка замерла, страшась неловким словом или действием спугнуть его внезапное доверие.
