Утром Лава проводила Серебряного в Сферу, а сама уселась на скамью под деревом и крепко задумалась. Она стояла на пороге решения, от которого зависела вся их дальнейшая судьба.
«Я уеду. Не хочу больше мучить ни себя, ни его. Надо взять и разрубить этот узел привязанности раз и навсегда. Если быть откровенной, то я эгоистично присвоила Серебряного себе, не посчиталась с его чувствами, навязалась, лишила возможности встретить и полюбить другую самку. Я разрушила своей жадной, безумной страстью жизнь несчастного избранника и свою тоже. Поэтому неизвестно, кто большая жертва в этой ситуации — я или он».
Вечером здравомыслящая супруга подошла к благоверному и произнесла твёрдым голосом, стараясь не выдавать волнения:
— Я хочу с тобой поговорить, Серебряный Дождь.
Тот окинул супругу озадаченным взглядом, что-то в её поведении настораживало. В облике Лавы явно ощущалась напряжённость. Вот и жвала на лице подрагивают, и глаза блестят слишком ярко.
— Да, я слушаю. Что-то случилось?
Лава вызывающе вздёрнула подбородок.
— Случилось и очень важное для нас обоих.
Серебряный вопросительно уставился на Лаву. Что за новости приготовила ему подруга? Точно будет неприятность.
— Лава, ты меня интригуешь…
— Утром я улетаю на Яутжа-Проксиму.
— Зачем и как надолго?
Лава резко вскинула голову и вперилась в супруга пристальным взглядом. Её кулаки нервно стиснулись и разжались.
— Я ухожу от тебя навсегда. Между нами всё кончено!
Возникла мучительная пауза. Серебряный в недоумении замер и растерянно смотрел на супругу. Её слова повисли в тишине подобно до предела натянутой струне, готовой лопнуть в любую секунду. Но вот уже мысли вновь начали заполнять опустевшую от внезапного потрясения голову. И сразу вспыхнуло возмущение.
«Что за бред? Но, чёрт возьми, по-другому и не назовёшь! Это же самая настоящая глупость! Может, Лава заболела? Она же целыми днями занимается с молодняком под палящим солнцем. Вполне возможно. Так главное, ничего такого даже близко не намечалось. И вдруг с чего-то р-раз — и…».
Серебряный нервно встряхнул гривой и недовольно рыкнул:
— Позволь узнать, как давно ты надумала меня бросить? Вот так разом взять и разорвать все наши многолетние семейные узы? Что скажешь, дорогая?
Лава подняла на избранника полные слёз глаза. Её сердце жестоко терзалось от одной только мысли, что предстоит навсегда потерять по-прежнему любимого самца. Душа металась в мучительных сомнениях, но вот на помощь пришла сила духа охотницы и враз избавила от всяких колебаний. Лава внутренне вся подобралась, как прежде перед боем, и бросила твёрдый взгляд на Серебряного:
— Не считай, что мне легко дался этот выбор. Я долго думала и, наконец, поняла, что это будет самым лучшим способом помочь нам обоим обрести счастье. Теперь уже не вместе, а по отдельности каждый начнёт устраивать свою жизнь заново, — Лава доверительно взяла руки супруга в свои, прижала к груди и проникновенно сказала: — Пойми, так будет лучше нам обоим. — Она с глубоким вздохом опустила голову. Было видно, что самке непросто продолжать весь этот разговор. — Я давно мучаю тебя и себя безумной любовью. Признаюсь, виновата сама, когда заставила тебя насильно жить со мной. — Лава горько усмехнулась. — Я оказалась жуткой эгоисткой. Хорошо, что до меня это дошло. Пока не стало слишком поздно, надо постараться всё исправить. — Она грустно посмотрела на избранника. — Мы оба страдали все эти годы. Я сгорала в огне страсти к тебе, а ты переламывал себя, пытаясь из чувства благодарности за спасённую жизнь меня полюбить. Но ничего хорошего из этого не вышло. Прошу, не удерживай меня. Пора всё закончить раз и навсегда!
Серебряный слушал откровения супруги, стараясь не перебивать. Хотя так и тянуло резко возразить упрямой самке, заставить её замолчать, чтобы прекратить тягостный для них обоих разговор. Но где-то в глубине души ошеломлённый самец соглашался с горькой правдой Лавы. Это была уже не та влюблённая охотница, которую он хорошо знал и успел привыкнуть. Перед ним сейчас стояла незнакомая воительница в полном блеске волевой натуры.
Наконец, после долгого молчания и глядя в пол, Серебряный сказал:
— Если твоё решение взвешенное, а не внезапный порыв, я не стану тебя удерживать. Никогда не думал, что наша совместная жизнь так печально закончится, — вдруг он поднял взгляд и тихо спросил: — Значит, ты больше меня не любишь, Лава?
«О, эти родные, любимые глаза! Мне никогда не забыть вашу волшебную власть», — с мучительной тоской думала Лава, стараясь не смотреть на Серебряного.
Она чувствовала, как опять от него к ней потянулись незримые нити привязанности, как тогда, в ту первую встречу на побережье океана. В голове поплыли давнишние образы и милые сердцу воспоминания, и Лава замерла на месте, отрешившись от действительности. Внезапно появилось ощущение, что будто сейчас своими руками она вырывает из груди часть собственной сокровенной сущности, и отныне там откроется зияющая пустота, которую уже ничем не удастся заполнить… Сквозь пелену забыться к Лаве постепенно пробились слова Серебряного:
