— Что же ты будешь делать на Яутжа-Проксиме одна?
Она нехотя очнулась и медленно произнесла:
— Я охотница, ты забываешь об этом?
— Нет, я помню, но беспокоюсь за тебя… — озабоченно буркнул самец.
— Я не в клане, но остаюсь свободной охотницей. Могу создать свою команду и заниматься тем, что умею делать лучше всего. Или тренировать молодняк. Не беспокойся, мне будет чем заняться.
— Лава… Лава, давай всё обсудим, сейчас же! Мне кажется, ты приняла поспешное решение, а на самом деле не хочешь, чтобы мы расстались. Чувствую, ты заставляешь себя через силу. Мы связаны с тобой намного крепче, чем ты думаешь. Я уверен, мы сможем найти выход. Только не горячись, прошу! — взволнованно воскликнул Серебряный, порывисто схватил упрямицу за плечи и встряхнул.
Лава ощутила на себе тёплые любимые ладони и подняла на желанного самца полные муки глаза.
«Может, лучше сейчас расслабиться, броситься к нему на грудь и утонуть в его сладких объятиях, а после постараться всё, всё забыть? — мелькнуло сомнение в голове Лавы. — Нет, так нельзя. Всё опять повторится, и жизнь моя вновь превратится в одно сплошное страдание. Я уже не смогу смириться, что он меня не любит и просто живёт со мной из чувства долга. Хотя об этом я знала всегда, но оставляла себе надежду: вдруг придёт такой счастливый день, когда непокорное сердце смягчится, и Серебряный меня полюбит… Ах, как я об этом всегда мечтала! Но оказалось, что глупо мечтать. После его открытого любовного признания, пусть даже к призраку этой особы, неважно, но Сельва прочно засела в мыслях Серебряного. И как опять его делить? И нужно ли? Он никогда не перестанет обожать свою погибшую возлюбленную. Чувствую, у меня уже иссякли все силы это терпеть, и не осталось никаких шансов сравняться с его Сельвой. Для меня всё кончено».
От этих невесёлых дум гордая самка вновь сделала над собой усилие: «Всё, довольно метаний! Прочь сантименты! Если я сейчас поддамся чувствам, значит, никуда не уйду. В конце концов, я это делаю и ради него тоже. Хватит уже ему приносить себя в жертву обязательствам. Нет, нет и нет! Я сильная! Я справлюсь!» — и Лава зарычала себе в поддержку.
— Серебряный Дождь, не уговаривай, не допытывайся, почему я приняла такое отчаянное решение. Тебе не понять, если до сих пор не дошло. Я не отступлюсь от своих слов! — уже твёрдо отрезала воительница, отыскав, наконец, в себе моральные и физические силы, чтобы вырваться из его крепких рук.
— Но почему ты решила за нас двоих? Даже не соизволила спросить, что Я думаю по этому поводу. Это же просто полное ко мне неуважение! — никак не мог успокоиться Серебряный и с возмущением зарокотал.
— Прости, но это не изменило бы моего намерения. Я больше не хочу с тобой жить! — настроившись на отпор, твёрдо возразила Лава. — Не думаю, что тебе будет плохо без меня. Немного поскучаешь и успокоишься. А напоследок прошу: отвези меня завтра на космодром.
Утром Серебряный Дождь и Лава попрощались. Бывший муж проводил гордую амазонку до звездолёта, а после вернулся в опустевший дом. Теперь между супругами действительно всё было кончено.
Как потерянный, Серебряный бродил по комнатам, то и дело натыкаясь на оставленные Лавой вещи. В смятённых чувствах брал в руки никому ненужные сейчас предметы и снова клал на место, словно таким способом пытался собраться с мыслями и принять тот факт, что окончательно покинут. Уже как прежде, Лава не войдёт в комнату и не спросит: «Любимый, ты хочешь есть?» Или пить, или ещё что-нибудь, неважно что… Её голос больше не зазвучит в стенах этого просторного дома.
Поистине невыносимо вот так внезапно остаться одному. Голова отказывалась подчиняться, её заполняла тёмная безжизненная пустота. Не хотелось думать ни о чём. Прослонявшись некоторое время в тоске, Серебряный прилёг на кровать и незаметно провалился в сон, как в тёмный колодец забытья. Ночью самец очнулся с ощущением, что в мозгах наконец-то прояснилось и сразу потянуло проанализировать минувшие недавние события.
«Может и хорошо, что мы расстались. Лава, безусловно, права, что годами мучилась сама и меня терзала своим горячим чувством», — настраивал себя Серебряный, пытаясь подавить щемящую тоску.
Бедняга постоянно сознавал вину, что так и не сумел полюбить Лаву. Существовала только привязанность и благодарность, но не более. Однако Лаве не хватало его обычной симпатии. Жадная самка хотела того, чего супруг не мог дать при всём желании. Конечно, Серебряный никогда бы не осмелился оставить избранницу. Так бы и обреталась пара неудачников до конца своих тягостных дней. Даже, бывало, в интимные моменты несчастный самец боялся проговориться и назвать Лаву Сельвой.
«Похоже, я всё-таки не сдержался, и Лава мне этого не простила. Буду жить один. У меня есть любимая работа, и в этом весь смысл моего существования», — сделал окончательный вывод Серебряный.
***
