– Подожди, пока мы поедим, – предложил Хортон. – И я пойду с тобой.
– Лучше не стоит, – возразил Плотоядец. – Вы распугаете дичь.
Он пошел было прочь, затем повернулся.
– Одно вы могли бы сделать, – сказал он. – Вы можете бросить старое мясо в пруд. Но зажмите при этом нос.
– Уж как-нибудь справлюсь, – сказал Хортон.
– Отменно, – заявил Плотоядец и ушел вперевалку, направляясь к востоку по тропе, ведущей к заброшенному поселению.
– Как вы с ним повстречались? – спросила Элейна. – И кто он такой, собственно?
– Он ожидал нас, когда мы приземлились, – ответил Хортон. – Кто он такой, мы не знаем. Он говорит, что попался здесь вместе с Шекспиром…
– Шекспир, судя по его черепу, человек.
– Да, но о нем нам известно немногим больше, чем о Плотоядце. Хотя возможно, мы сможем узнать побольше. У него был томик с полным собранием Шекспира и он исписал по полям всю книгу. Каждый клочок, где только оставалась чистая бумага.
– Вы что-нибудь из этого прочитали?
– Кое-что. Осталось еще много.
– Мясо готово, – сказал Никодимус. – Тарелка только одна и только один столовый набор. Вы не возражаете, Картер, если я отдам его леди?
– Отнюдь не возражаю, – ответил Хортон. – Я и руками управлюсь.
– Ну, так отлично, – сказал Никодимус. – Я отправляюсь к тоннелю.
– Как только я поем, – сказала Элейна, – я спущусь посмотреть, как ты управляешься.
– Хотел бы я, чтоб вы пришли, – заявил робот. – Я там головы от хвоста не отличу.
– Это довольно просто, – сказала Элейна. – Две панели, одна поменьше другой. Та, что меньше, управляет щитом на большой панели, панели управления.
– Там нет двух панелей, – сообщил Никодимус.
– Должны быть.
– Но там их нет. Есть только та, на которой силовой щит.
– Тогда значит, – подытожила Элейна, – что это не просто неисправность. Кто-то запер тоннель.
– Это мне приходило в голову, – сказал Хортон. – Закрытый мир. Но зачем понадобилось закрывать?
– Надеюсь, – проворчал Никодимус, – мы этого не узнаем.
– Он взял сумку с инструментами и ушел.
– Э, да зто вкусно, – воскликнула Элейна. Она стерла жир с губ.
– Мой народ не ест плоти. Хотя нам известны такие, кто ее ест, и мы презираем их за это, как признак варварства.
– Мы здесь все варвары, – коротко сказал Хортон.
– А что это был за разговор об анабиозе для Плотоядца?
– Плотоядец ненавидит эту планету. Он хочет ее покинуть. Поэтому-то он так отчаянно желает починки тоннеля. Если тоннель не откроется, он хотел бы отбыть с нами.
– Отбыть с вами? Ах, да, у вас же корабль. Или нет?
– Да. Стоит на равнине.
– Где бы это ни было.
– Всего в нескольких милях отсюда.
– Так вы отсюда отбудете? Могу я спросить, куда вы направляетесь?
– Черт меня побери, если я знаю, – сказал Хортон.
– Это под ведомством Коробля. Корабль говорит, что мы можем вернуться на Землю. По-видимому, мы отсутствовали слишком долго. Корабль говорит, что мы будем пережитком, если вернемся обратно. Что нашего возвращения не хотят, что мы привели бы их в затруднение. А из того, что вы мне сказали, я делаю вывод, что возвращение бессмысленно.
– Корабль, – повторила Элейна. – Вы говорите так, словно корабль – личность.
– Ну, в некотором роде, так оно и есть.
– Это смехотворно. Я в состоянии понять, как, за долгий промежуток времени, у вас развилось чувство привязанности к нему. Мужчины всегда персонифицируют свои машины, оружие и инструменты, но…
– Черт побери, – перебил ее Хортон. – Вы не поняли. Корабль – действительно личность. Собственно, три личности. Три человеческих мозга…
Она протянула вымазанную жиром руку и ухватила его за локоть.
– Повторите это еще раз, – попросила она. – И помедленнее.
– Три мозга, – повторил Хортон. – Три мозга трех различных людей. Присоединены к кораблю. Теоретически…
Элейна отпустила его руку.
– Черт возьми, да их было множество. Не знаю сколько.
– Я раньше говорила о легендах, – сказала Элейна. – Что невозможно отличить легенду от истории. Нельзя быть уверенным. И это была одна из легенд – корабли, которые были отчасти людьми, отчасти машинами.
– Тут нет ничего удивительного, – сказал ей Хортон.
– О да, я полагаю, это удивительно – само по себе. Но это связано с нашей технологией – смешение биологического и технологического. Это вполне лежит в царстве возможного. В технологической атмосфере наших дней это было приемлемо.
– Легенда становится жизнью, – произнесла она.
– Я себя чувствую забавно, получив ярлык легенды.
– Ну, легенда – не совсем вы сами, – возразила она, – но скорее вся история. Нам это кажется невероятным, одной из тех вещей, в которые невозможно окончательно поверить.
– Однако вы говорили, что нашлись способы получше.
– Разные способы, – подтвердила она. – Сверхсветовые корабли, основанные на новых принципах. Но раскажите мне о себе. Вы, конечно, не единственный человек на корабле. Ведь не стали бы посылать корабль всего с одним человеком на борту.
– Были еще трое, но они мертвы. Несчастный случай, как мне сказали.
– Сказали? Вы сами не знаете?
– Я же был в анабиозе, – ответил он.
– В таком случае, если мы не сможем починить тоннель, на борту есть место.
– Для вас, – подтвердил Хортон.
