Запись кончилась. Хортон закрыл книгу и оттолкнул ее в сторону.
– Ну? – спросил Плотоядец.
– Ничего, – ответил Хортон. – Одни бесконечные заклинания. Я их не понимаю.
Хортон лежал у костра, завернувшись в спальный мешок. Никодимус бродил вокруг, собирая дерево для костра, на его темной металлической шкуре плясали красные и голубые отблески языков пламени. Вверху ярко светили незнакомые звезды, а ниже по ручью что-то пронзительно сетовало и рыдало.
Хортон устроился поудобнее, чувствуя подкрадывающийся сон. Он закрыл – не слишком плотно – глаза и принялся ждать.
«Картер Хортон», – сказал Корабль у него в мыслях.
«Да», – откликнулся Хортон.
«Я чувствую разум», – сказал Корабль.
«Плотоядца?» – спросил Никодимус, устраиваясь у огня.
«Нет, не Плотоядца. Плотоядца мы бы узнали, он нам уже встречался. Устройство его разума не исключительно, он не слишком отличается от нашего. А этот отличается. Сильнее нашего и острее, проницательней, и в чем-то очень иной, хотя смутный и неопределенный. Словно это разум, пытающийся спрятаться и уйти от внимания.»
«Близко?» – спросил Хортон.
«Близко. Где-то рядом с вами».
«Здесь ничего нет, – возразил Хортон. – Поселение заброшено. Мы за весь день ничего не увидели.»
«Если оно прячется, вы и не должны были его увидеть. Вам нужно оставаться настороже».
«Может быть, пруд, – предположил Хортон. – В пруду может что-то жить. Плотоядец, по-видимому, так и считает. Он считает, что оно поедает мясо, которое он бросает в пруд.»
«Может быть, – согласился Корабль. – Мы, кажется, припоминаем, что Плотоядец говорил, будто пруд не из настоящей воды, а больше похож на суп. Вы не подходили близко к нему?»
«Он воняет, – ответил Хортон. – Близко не подойдешь.»
«Мы не можем точно указать местонахождение этого разума, – сказал Корабль, – не считая того, что он находится где-то в ваших местах. Может быть, прячется. Не слишком далеко. Не рискуйте. Вы взяли оружие?»
«Конечно, взяли», – подтвердил Никодимус.
«Это хорошо, – сказал Корабль. – Будьте настороже».
«Хорошо, – согласился Хортон. – Спокойной ночи, Корабль».
«Еще нет, – не согласился Корабль. – Есть еще одно. Когда вы читали книгу, мы пытались следовать за вами, но разобрали не все из того, что вы прочли. Этот Шекспир – друг Плотоядца, а не древний драматург – что о нем скажете?»
«Он человек, – ответил Хортон. – В этом не может быть никакого сомнения. По крайней мере, череп у него человеческий и почерк его похож на подлинный человеческий почерк. Но в нем сидело безумие. Может быть, его породила болезнь – опухоль мозга, более, чем вероятно. Он писал о «замедлителе», ингибиторе рака, я полагаю; но по его словам, ингибитор кончался, и он знал, что когда он выйдет совсем, он умрет в страшных болях. Поэтому он и обманул Плотоядца, заставив, того убить его и смеясь над ним в то же время».
«Смеясь?»
«Он все время смеялся над Плотоядцем. И давал ему понять, что он смеется над ним. Плотоядец часто говорил об этом. Это глубоко его задевает и давит на его мысли. Я сначала подумал, что у этого Шекспира был комплекс превосходства, требующий, чтоб он каким-то образом, не подвергая себя опасности, в то же время непрерывно подкармливал свое «это». Один из способов это делать – начать потихоньку смеяться над другими, вынашивая выдумку о надуманном и иллюзорном превосходстве. Это, говорю, я подумал сначала. Терерь я думаю, что этот человек был безумен. Он подозревал Плотоядца. Он думал, что Плотоядец собирается его убить. Был убежден, что Плотоядец в конце концов прикончит его…»
«А Плотоядец? Что вы думаете?»
«С ним все в порядке, – сказал Хортон. – В нем большого вреда нет».
«Никодимус, а ты что думаешь?»
«Я согласен с Картером. Он не предстовляет для нас угрозы. Я вам собирался сказать – мы нашли залежи изумрудов».
«Мы знаем, – сказал Корабль. – Это взято на заметку. Хотя мы и подозреваем, что из этого ничего не выйдет. Изумрудные залежи нас теперь не касаются. Хотя, раз уж так вышло, может быть и не повредит набрать их ведерко. Неизвестно. Может они где-то, когда-то и пригодятся».
«Мы это сделаем», – пообещал Никодимус.
«А теперь, – сказал Корабль, – спокойной ночи, Картер Хортон. Никодимус, а ты присматривай хорошенько, пока он спит».
«Я так и собирался», – согласился Никодимус.
«Спокойной ночи, Корабль», – сказал Хортон.
Никодимус, встряхнул Хортона, разбудил его.
– У нас посетитель.
Хортон выпростался из спального мешка. Ему пришлось протереть заспанные глаза, чтобы поверить тому, что он видит. В шаге-другом от него, рядом с костром стояла женщина. На ней были желтые шорты и белые сапожки, достигавшие середины икр. Больше не было ничего. На одной из обнаженных грудей была вытатуирована роза глубокого красного цвета. Росту она была высокого и вид имела гибкий и стройный. Талию ее стягивал ремень, на коем держался странноватого вида пистолет. На одном плече висел рюкзак.
– Она пришла снизу по тропе, – сказал Никодимус.
Солнце еще не взошло, но уже различался первый свет зари. Утро стояло мягкое, влажное и какое-то тонкое.
