– Вы пришли по тропе, – промямлил Хортон, все еще не совсем проснувшийся. – Это значит, вы пришли через тоннель?
Она захлопала руками от удовольствия.
– Как чудесно, – прознесла она.
– Вы так хорошо говорите на старом языке. Как приятно найти вас двоих. Я изучала вашу речь, но до сих пор у меня не было шанса попрактиковаться. Я подозреваю теперь, что произношение, которому нас учили, отчасти было утрачено за эти годы. Я была поражена, а также и обрадована, когда робот заговорил на нем, но я и надеяться не могла, что найду других…
– Странно получается, что она говорит, – сказал Никодимус.
– Плотоядец говорит так же, а он узнал язык Шекспира…
– Шекспир, – произнесла женщина.
– Шекспир ведь был древним…
Никодимус ткнул большим пальцем в череп.
– Можете любить и жаловать, – сказал он. – Шекспир, или то что от него осталось.
Та посмотрела в направлении, указанном его большим пальцем. И снова захлопала в ладоши.
– Как очаровательно по-варварски.
– Да, не так ли? – согласился Хортон.
Лицо у нее было тонкое до костистости, но с печалью аристократизма. Серебристые волосы зачесаны назад и собраны в небольшой узел на затылке. Это еще более подчеркивало костистость лица. Глаза ее были пронзительно-голубого цвета, а губы тонкие, бесцветные и без следа улыбки. Хортон обнаружил, что размышляет – возможна ли у нее вообще улыбка.
– Вы путешествуете в странной компании, – обратилась она к Хортону. Хортон оглянулся. Из дверей показался Плотоядец. Он выглядел, как неприбранная постель. Он потянулся, высоко воздев руки над головой. Он зевнул, и клыки его заблестели во всей их красе.
– Я приготовлю завтрак, – сказал Никодимус.
– Вы голодны, мадам?
– Зверски, – ответила она.
– У нас есть мясо, – сообщил Плотоядец, – хотя и не свежеубитое. Я спешу приветствовать вас в нашем маленьком лагере. Я Плотоядец.
– Но ведь плотоядец – это название, – возразила та.
– Это определение, а не имя.
– Он плотоядец и тем гордится, – сказал Хортон.
– Так он себя называет.
– Шекспир так меня назвал, – сказал Плотоядец. – Я ношу иное имя, но это не важно.
– Меня зовут Элейна, – представилась она, – и я рада встрече с вами.
– Меня зовут Хортон, – сказал Хортон.
– Картер Хортон. Вы можете называть меня любым из этих имен, или обоими сразу.
Он выкарабкался из спального мешка и встал на ноги.
– Плотоядец сказал «мясо», – произнесла Элейна. – Не говорил ли он о живой плоти?
– Именно это он и имел в виду, – подтвердил Хортон.
Плотоядец постучал себе в грудь.
– Мясо – это хорошо, – заявил он. – Оно дает кровь и кость. Наливает мускулы.
Элейна вежливо пожала плечами.
– Мясо – это все, что у вас есть?
– Мы можем организовать еще что-нибудь, – предложил Хортон. – Пищу, которую мы привезли с собой. В основном дегидратированную. Не лучшего вкуса.
– О, черт с ним, – заявила она.
– Я буду есть с вами мясо. Меня удерживал от этого все эти годы всего лишь предрассудок.
Никодимус, ушедший в домик Шекспира, теперь появился наружу. В одной руке он держал нож, а в другой ломоть мяса. Он отрезал большой кусок и протянул его Плотоядцу. Плотоядец уселся на пятки и принялся терзать мясо, по его рылу потекла кровь.
Хортон заметил на лице Элейны выражение ужаса.
– Для себя мы его приготовим, – сказал он. Он прошел к груде дерева для костра и уселся, похлопав по месту возле себя.
– Присоединяйтесь ко мне, – предложил он.
– Кухарить будет Никодимус. Это займет время.
Никодимусу он сказал:
– Приготовь ей получше. Свое я приму хоть недожаренным.
– Я сначала сделаю ей, – согласился Никодимус.
Поколебавшись, она приблизилась к куче дров и уселась рядом с Хортоном.
– Это, – заявила она, – самая странная ситуация, в которую мне приходилось попадать. Человек и его робот разговаривают на старом языке. И плотоядец, который тоже хорошо говорит, и человеческий череп, прибитый над дверью. Вы двое, должно быть, с совсем глухой планеты.
– Нет, – ответил Хортон. – Мы явились прямо с Земли.
– Но этого не может быть, – сказала Элейна.
– Теперь никто не приходит прямо с Земли. И сомневаюсь, что даже там говорят на старом языке.
– Но мы оттуда. Мы покинули Землю в году…
– Никто не покидал Земли уже больше тысячи лет, – сказала она. – У Земли теперь нет базы для дальних путешествий. Послушайте, с какой скоростью вы двигались?
– Почти со скоростью света. С небольшими остановками там и тут.
– А вы? Вы вероятно, спали?
– Конечно. Я был погружен в сон.
