– А она была цивилизованной?
– Чтобы ответить на это, нужно уточнить термины. Что значит цивилизованный?
– Я не знаю, – ответила Элейна. – Я никогда не видела совершенно цивилизованного мира – в том смысле, в котором цивилизованной была Земля. Или я думаю, что не видела. В теперешние дни нельзя быть уверенным. Вы и я, Картер Хортон, происходили из различных эпох. Могут возникнуть случаи, когда единственным правильным курсом для каждого из нас будет терпение друг к другу.
– Вы говорите так, словно видели множество миров.
– Так и есть, – подтвердила она. – Во время занятий картированием. Приходишь в какое-нибудь место, остаешься там день или два – ну, может побольше, но никогда особенно долго. Лишь так долго, чтобы сделать несколько наблюдений и набросать кое-какие заметки, чтобы составить впечатление того, что это за мир. Понимаете, чтобы можно было опознать его, если вернешься снова. Ибо важно узнать, приносит ли вас система тоннелей когда-либо обратно, в место, где вы уже были. В некоторых местах хочется остаться подольше. Но таких мало. Чаще всего вы бываете рады уйти.
– Скажите мне одну вещь, – попросил Хортон. – Я все о ней думаю. Вы отправились в экспедицию по картированию. Так вы это называете. По мне, так это похоже на сумасброднейшую идею. У вас шансов больше, чем один на миллион, и однако…
– Я же говорила, что есть другие.
– Но даже будь у вас хоть миллион, только один будет иметь шанс вернуться в мир, который уже когда-то посетил. А если всего один из вас отыщет обратный путь, это будет пустой тратой времени. Множество вас должно преуспеть, прежде, чем появится какая-то статистическая вероятность нанести тоннели на карту, или хотя бы начать их наносить.
Та холодно посмотрела на него.
– Там, откуда вы явились, вы, конечно, слыхали о вере.
– Конечно, о вере я слышал. Вера в свое «я», вера в свою страну, вера в свою религию. Какое все это имеет отношение к нашей теме?
– Вера – часто все, что есть у человека.
– Вера, – заявил Хортон, – это когда считают что-то возможным, хотя совершенно уверены, что это не так.
– Зачем так цинично? – спросила Элейна. – Откуда такая узость зрения? Отчего такой материализм?
– Я не циничен, – возразил он. – Просто я принимаю в некоторый расчет шансы. И зрение наше не было узким. Это мы припомните-ка, первыми отправились к звездам, и мы смогли уйти, убедили себя в уйти только благодаря материализму, который вы по-видимому так презираете.
– Это верно, – согласилась она, – но я говорю не об этом. Земля это одно, звезды – другое. Когда вы оказываетесь между звезд, ценности меняются, сдвигается точка зрения. Есть древнее выражение – «это совсем иная игра» – вы мне, кстати, не скажете, что это означает?
– Я полагаю, она относится к какому-нибудь виду спорта.
– Вы имеете в виду эти дурацкие упражнения, которыми когда-то занимались на Земле?
– Вы ими больше не занимаетесь? Совсем никаким спортом?
– Слишком много необходимо сделать, слишком многому научиться. Мы больше не нуждаемся в искусственном забавлении. У нас нет времени, а даже если б и было, все равно это никому не интересно.
Элейна показала на здание, почти поглощенное деревьями и кустами.
– По-моему, это оно, – сказала она.
– Оно?
– Это в нем странность. Нечто, о чем я говорила.
– Не пойти ли нам посмотреть?
– Я не совсем уверена, – отвечала она. – Сказать вам по правде, я немного боюсь. Того, что мы можем найти; вы понимаете.
– У вас нет никаких мыслей? Вы говорите, что можете чувствовать это нечто. Простирается ли ваше восприятие настолько, чтобы дать хотя бы какой-то намек?
Элейна покачала головой.
– Только странность. Что-то совсем необычное. Может быть, страшное, хотя я по-настоящему не боюсь. Просто напряжение в мыслях, страх необычного, неожиданного. Просто ужасное чувство странности.
– Похоже, туда трудно будет пробраться, – сказал он. – Заросло наглухо. Я могу сходить в лагерь и взять мачете. По-моему, мы его прихватили.
– Не нужно, – возразила она, вынимая из кобуры висевшее на поясе оружие.
– Этим можно прожечь тропу, – сказала она. Оружие было больше, чем казалось, когда оно находилось в кобуре, заканчивалось иглой и выглядело несколько громоздким.
Хортон посмотрел на оружие.
– Лазер?
– Пожалуй. Я не знаю. Это не только оружие, но и инструмент. На моей родной планете оно стандартно. Их все носят. Его можно настраивать, видите… – Она показала ему диск, установленный на рукояти. – Узкий резак, вентилятор, все, что угодно. Но почему вы спрашиваете? У вас оно тоже есть.
– Другое, – возразил Хортон. – Довольно грубое оружие, но эффективное, если знать как с ним обращаться. Оно выбрасывает метательный снаряд. Пулю. Сорок пятого калибра. Оружие, но не инструмент.
Элейна наморщила лоб.
– Я слышала о таком принципе, – сказала она. – Очень древняя идея.
