– И все равно, – продолжала она, – им пришлось странствовать много световых лет, чтобы найти планеты земного типа. Некоторые исчезли – на огромные расстояния, затерялись во времени, покинули эту вселенную; невозможно узнать. С тех пор о них не слышали.
– Итак, – подытожил Хортон, – вы видите, как невозможно становится это дело с Плотоядцем.
– Может быть, мы еще сможем разрешить проблему с тоннелем. Этого Плотоядец хочет по-настоящему. Этого и я хочу.
– Я исчерпал все подходы, – сказал Никодимус. – Новых идей у меня нет. Мы еще не рассматривали простейшую ситуацию, что тоннель кем-то закрыт. Крепкость этой скалы неестественна. Кто-то ее укрепил. Они приложили массу усилий, чтобы тоннель не открылся. Они знали, что кто-нибудь может сунуться в тоннель и приняли против этого меры.
– В этом что-то кроется, – сказал Хортон. – Какая-то причина заблокировать тоннель. Может быть, сокровища.
– Не сокровища, – возразила Элейна. – Сокровища они забрали с собой. Скорее всего – опасность.
– Кто-то здесь что-то упрятал для безопасности.
– Я так не думаю, – сказал Никодимус. – Тогда ему когда-нибудь пришлось бы это достать. Добраться до него, конечно, можно, но как унести отсюда?
– Они могут прилететь кораблем, – сказал Хортон.
– Это маловероятно, – сказала Элейна. – Самое лучшее объяснение, это что они знают, как обойти блок.
– Значит вы думаете, что есть способ это сделать?
– Я склонна думать, что может быть, но это не значит, что мы его найдем.
– Значит, опять-таки, – сказал Никодимус, – дело может быть просто в том, что тоннель заблокирован, чтобы что-то отсюда не вырвалось. Чтобы отрезать его от остальных планет с тоннелями.
– Но если дело в этом, – сказал Хортон, – то что бы это могло быть? Не думаешь ли ты о нашем существе в кубе?
– Это возможно, – согласилась Элейна. – Не только заключено в куб, но и отрезано от других планет. Второй уровень защиты против него, если оно сможет вырваться из куба. Хотя отчего-то в это с трудом верится. Оно такое красивое.
– Что это за существо в кубе? – спросил Никодимус. – Я о нем не слышал.
– Мы с Элейной нашли его в одном из зданий города. Какое-то существо, заключенное в кубе.
– Живое?
– Мы не знаем наверняка, но я думаю, что живое. У меня такое чувство. А Элейна ощутила его присутствие.
– А куб? Из чего сделан?
– Странный материал, – сказала Элейна, – если это материал. Он останавливает, но его не чувствуешь. Словно его там и нет.
Никодимус принялся собирать инструменты, разбросанные по плоской каменной поверхности тропы.
– Ты сдался, – сказал Хортон.
– Все равно, что сдался. Я ничего больше не могу сделать. Ни один из моих инструментов не может коснуться камня. Я не в состоянии снять с панели защитное покрытие, будь это силовое поле или что-то еще. Я закончил, до тех пор, пока кто-нибудь другой не подаст хорошей идеи.
– Может, если нам просмотреть книгу Шекспира, мы наткнемся на что-то новое, – предположил Хортон.
– Шекспир никогда и близко не подходил к этому, – возразил Никодимус, – Все, что он мог делать, это пинать тоннели и изрыгать ругань.
– Я не имел в виду, что мы можем найти какую-нибудь стоящую идею, – пояснил Хортон. – В лучшем случае, наблюдение, смысл которого даже и ускользнул от Шекспира.
Никодимус усомнился.
– Может, и так, – сказал он. – Но много не прочитаем, пока Плотоядец поблизости. Он пожелает узнать, что писал Шекспир, а кое-что из того, что Шекспир писал, было не особенно лестным для его старого приятеля.
– Но Плотоядца же здесь нет, – указала Элейна. – Он не сказал, куда уходит, когда ты его прогнал?
Сказал, что походит вокруг. Он что-то бормотал себе под нос о волшебстве. У меня сложилось впечатление, не особенно определенное, что он хочет пособирать какой-то колдовской хлам – листья, корни, ветки.
– Он и раньше говорил о волшебстве, – заметил Хортон. – О какой-то мысли, чтобы мы соединили наше волшебство.
– А у вас есть волшебство? – спросила Элейна.
– Нет, – ответил Хортон, – у нас нет.
– Тогда вы не должны глумиться над теми, у кого оно есть.
– Вы хотите сказать, что верите в волшебство?
Элейна сморщила лоб.
– Я не уверена, – ответила она, – но я видела действующее волшебство – или казавшееся действующим.
Никодимус кончил укладывать инструменты и закрыл ящик.
– Подымемся в дом, посмотрим эту книгу, – сказал он.
– Это ваш Шекспир, – сказала Элейна, – был, похоже, философом, но довольно нетвердым. Без всякой прочной основы.
– Он был одиноким, больным и напуганным человеком, – ответил Хортон. – Он писал то, что приходило ему в голову, не проверяя этого на логичность или соответственность. Он писал для себя. Ни на миг он не помышлял, что кто-то другой может прочесть то, что он нацарапал. Если бы он это думал, он был бы, вероятно, более осмотрителен в том, что писал.
– По крайней мере, в этом он был честен, – согласилась Элейна.
– Послушайте вот это:
