Линти неохотно сделала шаг вперед и быстро погрузилась в розовую жидкость. На дне бассейна загорелся свет, образующийся из огромного количества узких направленных пучков лазера, тут же взявшихся «ощупывать» и «ласкать» попавшего к ним в плен пациента.
– Закрой глаза, расслабься и перестань думать! – попросил Рилиот. Он с умилением и гордостью смотрел на вытянувшуюся в толще воды красавицу.
Если счастье притупляло ум Советника, позволяя ему отвлечься от событий, которые уже закончились или только начинались, то Линти – другое дело – горячая молодая кровь требовала жизни и действий, а знания – быть разделенными, и как можно скорее.
«Я буду восстанавливать нервы и одновременно разговаривать с тобой мысленно», – поставила Рилиота перед фактом мысль девушки.
«Что, если я против?» – сделал недовольный вид Советник.
«Папа, у тебя нет выбора! Я согласилась залезть сюда, тебе придется согласиться меня послушать!»
В отличие от слов, мысли несли большую эмоциональную нагрузку. Каждая основная переданная мысль, преобразованная в сознании получателя в слова, увлекала за собой еще с десяток мыслей и образов, предшествовавших основной или, наоборот, вытекающих из нее.
«Есть что-то, что мне лучше знать, пока „Венценосный“ вблизи маяка?» – уловил Рилиот.
«Да, я так думаю. Выслушаешь?»
«Неужели один час что-то изменит?»
«Папа!»
«Хорошо, раз тебе так хочется…»
Рилиот позвал кресло и сел у самого бассейна, глядя на погруженную в воду хрупкую фигурку дочери. Девушка лежала с закрытыми глазами, по ее телу в поисках точек напряжения сновали лучики лазерных массажистов.
«Я тебя слушаю, хотя лучше бы нам поговорить за обедом».
«И испортить тебе пищеварение?»
Рилиот улыбнулся:
«Его не испортишь… С чего начнешь?»
В глазах у Советника потемнело от мгновенно пробежавших воспоминаний – Линти мысленно вернулась к началу истории, и это заставило девушку сжаться от переживаний.
«Может быть, с самого начала?»
«Если тебе неприятно, не надо! Начни с главного».
«Лучше сначала…»
Перед глазами Рилиота побежали видения: спортзал, смеющаяся Кани, недовольно хмурящийся Болер, ничего не выражающие лица двух богатырей-бартерианцев.
«Все началось с того, что на „Эльрабике“ подобрали маленький одноместный кораблик, посылавший сигналы о помощи… Братья называли его парусником…»
«Кто там был?» – подтолкнула к основной теме мысль Рилиота.
«Мальчик семнадцати лет. Григ. Он был измучен от голода, жажды и необходимости все время находиться в одной и той же позе. Не понимал „стандарт“, зато говорил на давно умершем мантийском. Его глаза…»
«Он тебе нравился», – понял Советник.
«Да… В нем была сила, способность противостоять гипнозу; он был умным, отважным, гордым… Он рассказал, что путешествовал на большом экскурсионном корабле вроде нашего, вышел в космос на паруснике, потерялся… Потом все это оказалось неправдой. На самом деле Григ был одним из Братьев-пиратов, захватывающих все галактические лайнеры на пути следования своего корабля-города. Мальчика подослали как диверсанта, чтобы тот помешал „Эльрабике“ сбежать. Все так и случилось… может быть, по моей вине. Я захотела побывать в открытом космосе, Григу понравилась эта идея… Получилось очень глупо…»
Рилиот почувствовал страдания дочери и чуть надавил на нее гипнотически, заставляя успокоиться.
«Не мучай себя – случилось то, что должно было случиться. Ты не виновата! Что было дальше, малышка?»
«Братьев явилось много – на маленьких кораблях, со спасательными шлюзами в качестве средства проникновения внутрь лайнера. Они врывались на палубу „Эльрабики“, бросались на всех без разбора. Мужчин убивали, женщин собирали в одном месте. Вооруженные очень тяжелыми тесаками, в которых имелись и плазма и излучатель силового поля… Одетые в бронированные скафандры с усилителями мускульной силы – в спецформу абордажников…
Кани спряталась в центре корабля, но бартерианцы не смогли защитить дочь своего полководца. Нас обеих взяли в плен, перевезли на «Улей». «Эльрабику» взорвали. Полковник, которому ты поручил охранять меня, Болер, показал чудеса храбрости, но тоже ничего не смог сделать – угодил в плен».
«Что с вами сделали?» – Рилиот почувствовал, как от всевозможных предположений на этот счет у него холодеют конечности, и выругал себя – Линти не должно передаваться его волнение.
«Ничего такого. Заперли… К нам приходил Григ. Он оказался сыном главаря, или, как они его называли, Отца. Он хотел мне помочь и сожалел, что все так случилось…»
«Он по-настоящему сочувствовал тебе, так?» «Да. Только чтобы получить какие-то права на корабле и возможность помочь мне и Кани, даже наследник предводителя должен был пройти „испытание“ – законы „Улья“ имели свои странности… Он прошел. И Болер прошел. Полковник хотел втесаться в доверие, чтобы и его голос получил силу. Он тоже искал способ вызволить нас…» «Что потом?»
