– Как и ты, и все остальные, – согласилась Альрика.
Большие глаза Линти стали совсем огромными от возмущения:
– Значит, вы всех обманули? Вы ничем не сможете ему помочь!
– Не все в этом мире подвластно нашим желаниям. Состояние Грига не ухудшается. Его тело и мозг живы. Значит, рано или поздно, вернется и его эго.
– Но когда?!
– Ты ведь уже поняла: этого я не знаю.
Линти кивнула, немного успокаиваясь и возвращаясь к своему прежнему решению.
– Может быть, завтра. Может быть, через день, – заключила она. – Григ ни разу не бросил меня, и я не брошу его!
– «Может быть»?! – Альрика как будто рассердилась. – И это говорит альтинка! Чему сейчас учат в Школе Леноса?! Неужели ты ничего не чувствуешь?
Юная аристократка посмотрела не так уверенно:
– Что же по вашему, Альрика, я должна чувствовать?
– На корабле становится все напряженнее! Изменений в лучшую сторону пока не видно, и кто знает, будут ли они вообще. В худшую – сколько угодно. Братья все больше нервничают. Даже самые рассудительные из них. Тебе необходимо бежать, и это нужно сделать прямо сейчас, не дожидаясь, пока проснется Григ.
– Почему я вообще должна отсюда бежать?
– Разве ты не хочешь этого? Разве ты не мечтаешь поскорее оказаться на безопасном и спокойном Бровурге под надежным крылом любимого папы? Разве не хочешь, чтобы всем твоим злоключениям наступил конец?
Линти вздохнула.
– Раньше хотела, – задумавшись над своим и в самом деле странным поведением, призналась альтинка. – Теперь – не уверена.
– Вот как.
– Пожалуй, теперь нет препятствий, – попробовала убедить и себя и подругу Линти. – Я могу отправиться домой когда угодно. Что я буду чувствовать, когда наконец сделаю это? Радость, что все закончилось? Наверное, нет. Думаю, что нет. Во мне все кричит, что оставить Грига таким – предательство. Он бы со мной так не поступил. Значит, я буду мучиться, буду возвращаться мыслями к «Ослепительному», представлять, как однажды посмотрю ему в глаза, и как буду ненавидеть себя за то, что не потерпела всего лишь день, может, всего час!
– А ты взгляни на ситуацию иначе, – понимающе кивнула Альрика. – Что, если ты сейчас, наоборот, теряешь драгоценное время? Что, если Григ пробудет в коме не день и не два, а годы? Ты ведь ничем не можешь помочь ему, оставаясь здесь и считая часы в бессмысленном ожидании. А вот отправляясь домой, ты делаешь для него доброе дело. Не надо думать, что бежишь от Братьев, – думай, что пытаешься их спасти!
Сбитая с толку Линти вскинула глаза на собеседницу.
– Да не хочу я их спасать… – Девушка нервно передернула плечами. – Почему их вообще нужно кому-то спасать? Их семьдесят пять тысяч. Они вооружены. У них тяжелый крейсер.
– В том-то и дело, что нет.
– Нет?!
– Нет у них никакого крейсера!
Линти усмехнулась, по-детски скривив губы, и указала глазами на пол. Альрика проследила за ее взглядом и кивнула.
– Мы все на крейсере, но крейсера у нас нет, – объяснила старшая собеседница. – Думала, ты и это знаешь.
– Так вы не управляете кораблем?! – ужаснулась Линти.
– Ни я, никто иной. Мозг крейсера оказался не таким простачком.
– Но вы ведь сказали…
– Да! Я и в самом деле думала, что смогу договориться с «Ослепительным».
– Договориться с кораблем? С ним можно договариваться?!
– Мозг этого корабля – сам корабль. Они едины и неразделимы. С Мозгом можно общаться, просить и приказывать, но, если ты что-то от него хочешь, приходится на свой страх и риск говорить правду – обмануть этот компьютер способно лишь существо одного с ним уровня интеллекта, то есть равный по возможностям мыслительный аппарат с аналогичного крейсера. Я надеялась, что Мозг меня узнает он и узнал. Во времена нашей дружбы с маршалом Тургаоном мое имя, точнее, мой биокод, попал в списки старшего офицерского состава флота… – Альрика не договорила, заметив поднимающиеся брови Линти.
– Списки офицеров флота – это не браслет и не яхта, – недоверчиво улыбнулась альтинка. Альрика махнула рукой:
