Через несколько мгновений, показавшихся Линти чересчур долгими, она увидела Рилиота – встревоженного, побледневшего, усталого. Видела только она – трансляция, по просьбе девушки, велась прямо в ее мозг. Рилиот смотрел большими, грустными от переживаний глазами и молчал, ожидая, что скажет дочь, возможно, он просто не находил слов, чтобы что-то исправить.
«Папа, я не смогла бросить Грига…» – Линти наконец призналась и себе и ему.
Рилиот ничего не сказал.
«Я люблю его, ты был прав…»
Глаза Советника отразили душевную боль, но Рилиот промолчал.
«Григ хочет разделить судьбу своих Братьев, папа…»
«Но ты?! При чем здесь ты?!» – мысли Советника излучали отчаяние.
«Он говорил про честь… Он был прав, папа. Жизнь все равно когда-нибудь оборвется – нельзя терять уважения! Я не хочу презирать и ругать себя все годы, которые будут мне отпущены после его гибели. Я приняла решение, папа. Я горжусь, что смогла это сделать…»
«Линти… – Рил йот чувствовал, что никакие слова теперь не помогут. – Душевные раны легко излечимы! Я бы помог тебе все забыть!.. Ты же знаешь, нет ничего…»
«Ты бы сам захотел забыть, что с нами было в последние месяцы?! – перебила альтинка. – Никто не отказывается от своей памяти! Наша память – это мы сами! Я люблю тебя, папа! Если повезет, я вернусь. Если нет – помни, что я была счастлива!»
Линти разорвала линию связи.
Рилиот еще какое-то время стоял неподвижно в той позе, в которой застал его сигнал с ракетоносца, переданный дворцовым Мозгом. Затем с большим трудом сбросил с себя оцепенение:
– Мозг, соедини меня с генералом Релтаном!
Пока Мозг отыскивал по сети местонахождение армейского аналитика, Рилиот запахнул халат и перебрался из ванной в гостиную.
– Сэр? – спросила возникшая рядом с креслом голограмма генерала Релтана.
– Что там у нас с Инганом, генерал? – едва сдерживая дрожь в голосе, поднял глаза Советник.
– Генерал Лорконтэн смог бы просветить вас о ходе операции, сэр. Дело передано ему.
– Все-таки принудительная экстрадиция?
– Принудительная форма – крайняя мера. Сперва им предложат принять условия добровольно.
– Вы же знаете, что это только формальность?
– Знаю, сэр. Никто не сомневается, что они не примут условий.
– Релтан, – Советник тяжело вздохнул. – Хочу услышать именно ваше мнение: что я еще могу сделать? Подумайте – это важно!
– Мое мнение? – Релтан повел бровью. – Пожалуйста, сэр! Если вы попытаетесь помешать очистке Ингана – лишитесь своего места в Совете.
Рилиот медленно покачал головой.
– А если не вмешаюсь, то лишусь дочери! – убито пробормотал он.
Полет до Ингана продолжался бесконечно долго-взволнованные и возбужденные Линти и Григ отказывались погрузиться в иллюзорный мир нейроконтроллера, боясь, что потеряют контроль над реальностью. Часы и дни тянулись невыносимо медленно, но в один прекрасный момент полет все же подошел к своему завершению – Ритагор сообщил пассажирам, что ракетоносец входит в систему Ингана.
Виррадор скинул шлем нейроконтроллера, пожевал губами от удовольствия, огляделся, вздохнул и вдруг нахмурился, вспомнив, что ждет его в этом мире.
– Что там у нас? – спросил он у лейтенанта.
– Четыре корабля на орбите Ингана.
– Что за корабли?
– Средние десантные крейсера. Вроде бы наши. Нашего ордена.
– Лорконтэн?
– Скорее всего, сэр.
– Что делают?
– Ничего. Судя по всему, ждут.
– Висят высоко, значит, высадки еще не было. – Виррадор повернулся к своим пассажирам: – Поздравляю, мы вовремя!
– Отыщи лагерь и иди на посадку! – приказал Григ.
– Как скажете… – пробормотал капитан. – Ритагор! Включи маскировочное поле и обойди планету – приблизимся к лагерю Братьев по воздуху, на высоте один-два километра… чтобы свои же не сбили!
Лейтенант подчинился. Через три часа полета над живописными просторами Ингана взглядам пассажиров предстал город из обтесанных бревен. В небо поднимались девять разноуровневых, но высоких и массивных стен-колец, внутри которых располагались прямоугольные параллелепипеды жилых домов и технических помещений. В направлении к центру дома становились больше и аккуратнее, а стены – выше и толще. На крыше самого высокого центрального здания красовалась солнечная энергостанция – единственный видимый атрибут современной цивилизации.
– Они отгрохали все это голыми руками за несколько дней?! – Виррадор поражение присвистнул.
– Они – Братья! – коротко и с гордостью разъяснил Григ.
Несмотря на вопиющую архаичность, город производил впечатление жилого и организованного. По стенам ходили дозорные, у всех ворот караулили наряды охраны, женщины, дети и мужчины мельтешили по улицам, а над дворами поднимался дым костров, на которых готовили пищу.
– Здесь все, – понял Григ. – Рилиот сдержал слово, доставив Маленьких, Младших и женщин.
– Куда будем садиться? – спросил пилот.
– За первой стеной ходят женщины. За второй их нет. Стены все выше к центру. Значит, командиры в центральном круге, – рассудил Григ. – Сможете посадить машину во дворе вон за той стеной?
– Места достаточно, – кивнул лейтенант.
