Планида Сергея Капустина полностью

«Тихонов обладал сумасшедшим административным ресурсом. А я же частенько наведывался к Сереге в Архангельское и невольно слышал какие-то реплики, обрывки разговорчиков. Не только тренеров, но и администратора, массажиста, врача… Кого и откуда можно дернуть и забрать в ЦСКА – такие обыденные слышал разговоры. И в то время – после того как Капустина с Балдерисом в армию призвали, некого уже было дергать, все уже смели с хоккейных просторов родины. Кстати, когда я начал бывать в Архангельском, Касатонова еще не выдернули из Ленинграда, из СКА.

Про другое скажу. Про важное. А ты попробуй уйди оттуда – из ЦСКА! Кто когда по своей воле уходил из ЦСКА? Да никто. Только Капустин! Серега стал первым, кто ушел по собственному желанию из ЦСКА.

И не случайно его мурыжили с оформлением документов при демобилизации. Не случайно сделали так, что Серега лишний сезон там сыграл, – три года вместо положенных двух оттрубил.

Если считали, что игрок полезен для команды, его всеми правдами и неправдами удерживали здесь. Поди плохо Тихонову сохранить в составе Капустина, которого открыл и воспитал в «Крыльях» Кулагин».

Неожиданный поворот в исполнении друга и земляка Александра Володина. В самом деле – а кто ж покидал армейские стены, когда приносил ощутимую пользу хоккейному клубу? И что-то не подсказывает память тех имен, которые бы опровергли мнение Володина о том, что Капустин единственный в этом роде хоккейный «дезертир». Скорее возникают перед глазами те, кто подтверждает посыл Володина: защитник Владимир Зубков из «Спартака» – быстренько попал в сборную, а в родной клуб так и не вернулся; центральный нападающий Александр Лобанов из того же «Спартака», отслужив в ЦСКА, там и остался в офицерском звании; воспитанник свердловской школы Владимир Малахов заявил о себе все в том же «Спартаке», после чего переметнулся к армейцам. У ЦСКА с московским «Динамо» давно существовала негласная договоренность – не хапать, не переманивать друг у друга хоккеистов.

Стимулы у ЦСКА имелись мощные: высокие шансы попасть на мировое первенство либо на Олимпийские игры, если хоккеист выступает в базовом клубе сборной; а также, что немаловажным считалось, – перспектива получения офицерских звездочек, что по советским меркам обеспечивало безбедное бытие семей спортсменов после завершения карьеры.

А Сергея Капустина, которого уговаривали, возможно, как никого другого, все эти стимулы не взволновали и не прельстили.

Таким он своеобычным человеком был.

Три года жизни нерядового рядового Капустина Сергея Алексеевича.

Они начались с многочасовых и бесплодных уговоров Виктора Васильевича Тихонова, продолжились спецоперацией по захвату хоккеиста в Сетуни и доставке его, словно он дезертир какой-то, в военкомат, где со стопроцентным нарушением норм медкомиссия под угрозами ссылки черт знает куда признала его годным к армейской службе, продолжились невыполнением сроков получения квартиры и противозаконным третьим годом службы в ЦСКА…

…Они, эти три года на финише, снова содержали непозволительный и противозаконный прессинг человеческой личности с насильственным удержанием в армии на целый год – будто хоккеист Капустин служил во флоте, где тогда выполняли долг на год больше; продолжились посулами лейтенантских погон и элитного жилья, завершились намеренной задержкой с выдачей документов; все делалось с одной лишь целью – всеми правдами и неправдами удержать хоккейную звезду в рядах ЦСКА.

ЦСКА так и не стал для Капустина тем домом, который покидаешь с сожалением…

Те три года Капустин не записал в свой актив. Пожалуй, единственное, что приобрел, – это признание как равного со стороны Харламова и его партнеров по звену.

Те три года не вычеркнуть из его судьбы.