Гипотетически по «технике» Сергей Капустин заслуживает десятки. Но мы же оцениваем то, что он демонстрировал на публике. В матчах. Из-за этого скидываем один балл. Вынуждены так поступить. Потому что о спортсмене, как и об артисте, судят по их выступлениям, а не репетициям.
Оценка – 9,0 баллов.
А причина этого недобора до максимума, этого неполного использования собственного технического арсенала, дна которого не было видно, опять-таки заключается в капустинской натуре: максимум внимания партнерам и звену в целом, максимум надежности при взаимодействии и минимум личной инициативы. Сергей Алексеевич буквально зацикливался на этой заботе и этих хлопотах о своих хоккейных близких, от чего снижалась зрелищность его хоккейных манер. Да и пользы бы больше приносил команде, если бы солировал почаще. Как бы странно это ни казалось. Вот и выходит, что, когда он наступал на горло собственной песне, игре Сергея Алексеевича наносился как бы урон двойной силы. Наносился его же руками.
Натуру не переделаешь, если ее черты ярко выражены. Это – про Сергея Капустина.
Авторам книги здесь будет, пожалуй, не проще, чем при выставлении баллов по «Технике».
При чтении хоккейной игры Сергей Алексеевич ни помарок, ни запинок не допускал; все ударения четко расставлял, как и смысловые акценты; выход из любой сложной ситуации на льду находил на раз-два-три. Ну не к чему придраться. Совсем не к чему! Не давал поводов к придиркам.
И снова что-то смущает, когда выставляем шлагбаум для 10-балльной оценки… Что же именно?
По тактическим ходам, по решениям, по открываниям, по пасам и страховке – ну по всем тактическим навыкам выглядел безупречно. Однако большей частью обходился без фантазии. Редко когда импровизировал, а это в представлениях нашей хоккейной школы является показателем высшего пилотажа. Пилотаж этот на тренировках демонстрировал с легкостью необычайной, а в играх позволял себе эту роскошь по большим праздникам. И в такие дни Сергей Алексеевич представал перед публикой во всей своей красе!
И снова, скрепя сердце, скидываем один балл.
Оценка – 9,0.
В хоккее, в этом бурлящем котловане страстей, сохранять олимпийское спокойствие практически нереально. Неестественно. Находится такой «с хладной кровью» – один на сто, на тысячу. Сергей Алексеевич к таковым не относился. Да и как подобное могло происходить при его-то радении за каждую отыгранную им смену, за каждый период, за каждый матч?
Вспоминаем его крыльевских товарищей Сергея Котова с Юрием Терехиным:
Вспоминаем крыльевского тренера Виталия Ерфилова, ассистента Бориса Кулагина:
Оценка – 9,5.
Что же на круг выходит у Сергея Капустина в классическом хоккейном многоборье?
10,0 + 11,0 + 9,0 + 9,0 + 9,5 = 48,5.
48,5 баллов из 50!
Потрясающий показатель!!!
При том, что мы при всем восхищении старались оценивать его с максимальной строгостью и с привлечением уважаемых экспертов, доподлинно знавших цену капустинскому дарованию.
Не возьмем на себя смелости или не наберемся наглости схожим образом экзаменовать форвардов – кумиров 70-х – начала 80-х – Валерия Харламова, Александра Мальцева, Александра Якушева, Владимира Крутова и Сергея Макарова.
Но уверенность присутствует, что Сергей Алексеевич не затеряется среди них, мягко говоря.
Будет им ровня!
Это как минимум.
С его-то 48,5 баллами.
С его-то недотягом всего лишь в половинку балла до абсолюта, до абсолютного максимума.
1980 год.
Будучи стопроцентным игроком сборной, Сергей Капустин из-за травмы не попадает на Олимпиаду в американском Лейк-Плэсиде и таким образом оказывается непричастным к самому оглушительному в истории провалу советского хоккея на международной арене.
Будучи игроком ЦСКА, Сергей Капустин ждет не дождется того дня, когда покинет флагман советского хоккея и вернется на «гражданку»; вместо положенных по советскому законодательству двух лет службы в вооруженных силах вынужден оттрубить еще сезон – и со всяческими проволочками и препонами расстается с базовым клубом сборной.
