– Особого смысла тут искать не нужно. Это то же самое, что смотреть юмористическую программу. Читаю, чтобы занять себя.
Когда стрелки часов приближались к одиннадцати, девушка начинала клевать носом над учебниками. Голова ее клонилась, лоб стукался о стол, она встряхивалась и выглядела в эту минуту особенно милой. Рэсэн трепал ее по плечу, говорил, что пора спать. Девушка смущенно оправдывалась, отвечала, что спать ей вовсе еще не хочется, что она просто так запоминает. Повторяла, что до экзаменов осталось совсем мало времени, и, энергично помотав головой, раскрывала пошире глаза и снова бралась за учебник. Через несколько секунд лоб ее снова стукался о стол. Когда девушка уже окончательно засыпала, уткнувшись лицом в страницы старого учебника, утвержденного министерством образования, Рэсэн захлопывал книгу и переносил подругу в постель. Затем отодвигал в сторону стол, гасил свет, залезал под одеяло и обнимал лежавшую на боку девушку, прижавшись к ее узкой спине. А она поджимала ноги, выпячивала попку и упиралась ею Рэсэну в пах, его руку сжимала обеими ладонями, клала себе под щеку и удовлетворенно вздыхала, показывая, что теперь, наконец, можно и поспать. По ее словам, она чувствовала себя самой счастливой от того, что любимый оберегает ее сон, обняв ее сзади, а руки его касаются ее щеки.
– А что ты делал до нашей встречи? – пробормотала она как-то, засыпая.
– Работал на разных стройках.
– Ф-ф, вранье это. У тебя руки совсем не похожи на руки строителя. Ты очень странный человек, подозрительный. Очень подозрительный, – прошептала она уже почти сквозь сон.
Иногда на руку Рэсэна с щеки девушки скатывалась слеза. Однажды слезы скатывались долго. Рэсэн дышал ровно, притворяясь спящим, и наблюдал, как пятно лунного света, падающего в окно, медленно перемещается по темной комнате. Когда девушка перестала плакать, Рэсэн заснул.
Однако наступило утро, и она снова была жизнерадостна и энергична, будто и не плакала ночью. С шумом почистила зубы, вымыла голову, приготовила завтрак, напевая. Затем, бросив Рэсэну: “Сегодня я по маршруту А. И не следуй за мной, как в прошлый раз”, села на велосипед и поехала на фабрику.
Это были хорошие дни. И к работе он постепенно привыкал. Бригадир спросил, как он смотрит на то, чтобы сдать на квалификацию.
– Мужчина должен быть мастером в каком-то деле. Станешь мастером – и не пропадешь тогда, всегда заработаешь себе на жизнь. Сдашь письменный квалификационный экзамен, а практику пройдешь у меня.
Пятничными вечерами Рэсэн вместе с рабочими играл в командный бильярд на пари. По правилам проигравшая команда должна была оплатить аренду стола и выпивку, и, поскольку правила были строгими, пятничный бильярд проходил серьезно и с азартом. После бильярда пили сочжу и закусывали свиной кожей, поджаренной тут же на огне. При начальнике управления рабочие пили сочжу и ругали директора фабрики, а когда его не было, ругали его самого и снова пили сочжу. Начальник то ли знал об этом, то ли догадывался, но старался не пропускать ни бильярд, ни выпивку.
О деле, с которым Рэсэн допустил промашку, газеты помалкивали. Судя по всему, чиновники не желали раздувать историю и спустили случившееся на тормозах, сделав вид, будто это рядовое происшествие. Рэсэн думал, что если дело не вышло за пределы узкого круга посвященных и пыль постепенно опустилась, то и планировщики, и подрядчики не слишком свирепствуют. Однако так мог думать только он один. Если планировщик скажет: “Нельзя оставлять в живых этого напортачившего”, то Рэсэн приговорен. Но ведь прошло уже полгода, а от Енота никаких вестей.
Сообщение от него поступило лишь через восемь месяцев после того дня, когда Рэсэн устроился на фабрику. Вернувшись с работы, он обнаружил письмо, воткнутое в почтовую щель. Письмо доставили не с почтой, кто-то специально приходил сюда и принес конверт для него. Рэсэн дрожащими руками вскрыл его. Письмо состояло всего из четырех иероглифов.
Они были написаны рукой Старого Енота.
Рэсэну счел сообщение странным. Что закончилось? Куда ему велят возвращаться? То, что где-то у него есть еще дом, кроме вот этого дома, казалось нереальным.
На следующий день после полудня Рэсэн позвонил Старому Еноту из телефона-автомата.
– Я бы хотел отдохнуть здесь еще немного.
Старик долго молчал.
– Эта работница хорошая девушка? – прозвучал наконец вопрос.
– Да, – поразмыслив, ответил Рэсэн.
– Ну тогда все нормально. Если уверен, что не вернешься на дно, живи себе там.
