Покидая комнату, Рэсэн не произнес вслух ни одного слова из тех, что мог бы сказать девушке. И письма не оставил. Просто взял сумку и вышел. Он поднялся выше по холму, спрятался в кустах и долго смотрел на маленький домик у подножия горы, где прожил полгода. Погасла вечерняя заря, появилась девушка. Она с трудом вела велосипед, в корзине лежали проросшие бобы, тофу, зеленый лук. Как обычно, она поставила свой велосипед рядом с велосипедом Рэсэна и вошла в дом. Минут через пять вышла, обескураженная, во двор. Лицо ее выражало полную растерянность и недоумение. Солнце исчезло за горизонтом, зажглись фонари, а девушка все стояла на одном месте, не двигаясь. Затаившись в кустах, Рэсэн из темноты смотрел на неподвижную девушку, застывшую изваянием. Когда она скрылась в доме и притворила дверь, Рэсэн выбрался из укрытия и покатил свою сумку вниз. Вернувшись в Сеул, он сжег удостоверение человека, которого звали Чан Имун.
Капли дождя стали крупнее. Тонкие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь тучи, вдруг растворились. Рэсэн допил пиво, смял банку и бросил к остальным. На столе уже высилась гора из ста смятых банок, не меньше. Он безучастно смотрел на них, искореженных каждая по-своему, затем достал из холодильника новую. “Что ты делаешь? Смерть уже ухватила тебя за задницу, а ты наливаешься пивом и кайфуешь”. Это был один из внутренних голосов, умудрившихся сохранить остатки благоразумия. Но Рэсэн все равно откупорил банку. Шипение, вырвавшееся из-под крышки, прозвучало тяжелым вздохом. Рэсэн усмехнулся. Даже крышка пивной банки осуждает, даже крышка! Он отпил глоток и пробормотал: “Зачем ты вернулся?” Если бы остался, то, наверное, жил бы сейчас, не ежась от страха при воспоминании о взрывном устройстве в унитазе. И жил бы, никого не убивая.
Однажды ночью, вернувшись после очередного убийства, Рэсэн спросил Старого Енота:
– Мне придется убивать все больше и больше людей?
– Нет. Возможно, тебе придется убивать все меньше и меньше людей. Но денег при этом будешь получать все больше.
– Как такое возможно?
– Возможно. Чем выше твои навыки, тем дороже заказы.
Однако предсказание Енота не сбылось. Убийцам платили все меньше. И со снижением расценок на киллеров снижалась и цена за жизнь красивых и особенных людей. И красивые умирали чаще, чем в прошлые века. Чтобы дать жизнь Ахиллесу, потребовалось много мифов, но для убийства Ахиллеса оказалось достаточно одного придурковатого Париса. А если так, то сколько же потребуется, чтобы убить Париса?
Рэсэн бросил взгляд на взрывное устройство, лежащее на столе. “Если это дело рук людей из органов, то лучше вернуть его в унитаз и помереть. В органах ведь шутить не любят”. Таков был совет галантерейщика из Пхучжу. Сказано было вроде как в шутку, но галантерейщик точно не шутил. Когда человек попадает в список планировщиков, то лучшее пожелание – пожелание легкой смерти. А если несчастный сучит ногами, тщетно цепляется за жизнь, то это просто лишние хлопоты. Сыщики из уголовного розыска, почуяв неладное, принимаются прочесывать то одно место, то другое, мотая нервы планировщикам. И потому как Рэсэн в списке, никто ему не поможет. “Как ты хотел бы умереть?” – спросил он себя. “Да крематорий Мохнатого обеспечит тебе вечный покой без всяких проблем”, – насмешливо отозвался внутренний голос.
Допив пиво, он раздраженно отшвырнул скомканную банку. Не волнуйся. Человек так просто не умирает. Был случай, когда одному мужику выстрелили в голову, и с пулей, застрявшей в мозгах, он прожил еще тридцать лет. А другого нашли на необитаемом острове, он там больше недели промаялся с воткнутым в брюхо гарпуном. Известна история о человеке, пересекшем пустыню, – он пил собственную мочу, высасывал влагу из корней высохших деревьев, питался мякотью кактусов и насекомыми. А одну женщину спасли после того, как она целый месяц продержалась в море, цепляясь за перевернувшуюся лодку и поедая внутренности своего погибшего возлюбленного. Еще одного чуть не похоронили заживо: врач выдал свидетельство о смерти, работники похоронного бюро совершили погребальный обряд и уже забивали гвозди в крышку гроба, как вдруг он очнулся и в исступлении заколотил изнутри. Жизнь – жестокая и отвратная штука, полная сюрпризов.
“Преотвратная”, – пробормотал Рэсэн и достал из холодильника последнюю банку. Опустошил залпом, смял и бросил в кучу. Теперь он может идти. Пивная неделя закончена.
Утром следующего дня, войдя в Собачью библиотеку, Рэсэн не обнаружил на месте косоглазой библиотекарши. На ее столе лежал листок: “В отпуске”. Судя по тому, что все куклы и канцелярские принадлежности находились на своих местах, косоглазая на самом деле ушла в отпуск. Разве в этом заведении библиотекарю полагается отпуск? Рэсэн удивленно качнул головой. Впрочем, может, и полагается, но прежние работники так быстро увольнялись, что и в отпуске не успевали побывать.
Пройдя через библиотеку, Рэсэн направился в кабинет Енота. Старик сидел за столом. И, как всегда, читал. Рэсэн положил перед ним взрывное устройство:
