– Это находилось в моем унитазе. Изготовлено в Бельгии, кустарная работа.
Енот внимательно рассмотрел предмет через очки с массивными линзами.
– Как ты думаешь, чьих рук дело?
– И предположить не могу. А у вас есть догадки?
– Даже слишком много. Ведь ты жил так, что если бы не нашлось причин для твоей смерти, то, наоборот, было бы странно, – сказал Енот тоном, словно речь шла о постороннем.
Рэсэн ненавидел это его нарочитое безразличие. Он ведь не просит пощадить его, не говорит, что не заслужил смерти, не жалуется на несправедливость. Он просто хочет знать, кто может стоять за этим.
– Вы знаете планировщиков, использующих такие устройства? – Тон был яростный.
Выражение лица у Енота едва уловимо изменилось. Старик точно что-то знал, а кроме того, был явно заинтригован.
– Планировщики не подкладывают бомбы в унитаз. Они не из тех, кто любит пошутить.
– Тогда это просто предупреждение?
– Предупреждение такому, как ты? – вопросил Енот, недобро глянув на Рэсэна.
Рэсэн промолчал. Да и нечего было ему сказать. Старик достал сигареты, закурил и выпустил длинную струю дыма. Затем уткнулся в энциклопедический словарь и забормотал себе под нос. Весьма странное для него поведение.
Рэсэн остолбенело смотрел, как Енот читает вслух. В чем цель этого бессмысленного чтения? Рэсэну хотелось узнать это все последние двадцать семь лет. Старого Енота ничто не интересовало на этом свете. Политика, власть, деньги, женщины, семья, дети – все это волновало его куда меньше, чем пятнышко плесени на книжной обложке. Для Енота реальный мир был вымыслом. По-настоящему его увлекали только вопросы, которые ставили книги, – как внутри себя, так и снаружи. Внутри книги главный герой пересекал дикую ледяную Сибирь, а за пределами книги влажная жара, начавшаяся с приходом сезона дождей, коробила переплеты и обложки. И последнее пробуждало в Еноте беспокойство. Но почему же тогда он сорок лет возглавляет контору убийц? Это казалось нелепым. Ему куда больше подошла бы букинистическая лавка.
Рэсэн взял коробочку от взрывного устройства и двинулся к выходу.
– Иди к Хану, – сказал вдруг Енот. – Если хочешь жить.
– Даже если это не Хан велел сделать?
– Неважно, кто велел. Твоя жизнь зависит от разговора с Ханом.
– Так просто?
– Так просто.
И Старый Енот снова уткнулся в словарь. Рэсэн долго смотрел на него – старик словно съежился с последней их встречи, – а потом вышел и плотно прикрыл за собой дверь.
Грязное, вонючее, жалкое и гнусное место. Это Пхучжу, Артель мясников.
Средоточие страдания, печали, апатии, бессилия и досады от невозможности покинуть это место – так гниют поздней осенью опавшие листья, собранные в кучу. Конечный пункт для тех, кто опускался на дно жизни. Фальшивомонетчики, отмыватели денег, убийцы на час, разжалованные врачи, ростовщики, контрабандисты, сутенеры, страховщики-мошенники, пушеры, торговцы человеческими органами и оружием, чистильщики, киллеры, решалы, воры, скупщики краденого, шулеры, продажные сыщики, доносчики и предатели – все они крутят тут дела через брокеров. Тяжело дыша, как возбужденные кобели летним днем, рыщут они повсюду, вынюхивая, чем поживиться. Это дом для самых падших, но все еще барахтающихся ради последней в их жизни ставки; прямо так и хочется ласково спросить их: “Хэй, может, суицид будет получше, чем такая жизнь?” Вот что такое Артель мясников.
