Подобно тому, как фармакологическая компания, оказавшаяся в кризисе, должна создать не самую лучшую вакцину, а самый эффективный вирус, охранная компания нуждалась не в лучшем специалисте по охране, а в лучшем убийце. Это капитализм. Хан сознавал, что этот мир постоянно крутится, кусая себя за хвост, точно змей Уроборос. И потому он выстроил свой бизнес именно по такому принципу. Ведь обладая одновременно и вирусом, и вакциной, ты всегда в выигрыше. Одной рукой повергая людей в страх, другой ты ограждаешь их от угрозы. Бизнес, который не может развалиться.
Рэсэн вошел в лифт и поднялся на седьмой этаж. Офис Хана находился на девятом, но восьмой и девятый этажи были перекрыты, поэтому всем приходилось с седьмого подниматься пешком, предварительно пройдя контроль куда более строгий, чем в аэропорту. Когда Рэсэн проходил через рамку, раздался писк. Сотрудница в черном костюме подступила к нему с металлоискателем. Вежливо поздоровавшись, она попросила Рэсэна поднять руки. Он послушался. Не успела девушка поднести прибор к его телу, как снова сработал датчик. Рэсэн сунул руку во внутренний карман, достал нож Чу в ножнах и положил в корзину. Сотрудница испуганно смотрела на него.
– Готовил еду да по рассеянности и прихватил. Память совсем никуда, – с улыбкой сказал Рэсэн.
Девушка растерянно оглянулась, и к ним подошел охранник с электрошокером и газовым пистолетом на поясе.
– В чем дело?
Заплывший жиром бугай, туловище все в складках, напоминал связку сарделек. Он мрачно оглядел Рэсэна с головы до ног. С такой комплекцией ему бы вышибалой в ночном клубе трудиться. От его напыщенного вида, от движения, с каким он, пытаясь скрыть напряжение, расправил плечи, Рэсэну даже стало неловко. Рэсэн показал ему визитку Хана.
– Вы записаны на встречу? – спросил Сардельная Связка, внимательно рассмотрев карточку.
– Нет.
– Как вас представить?
– Скажите, что прибыл человек из Библиотеки.
Через какое-то время из лифта, обслуживавшегося только три этажа Хана, вышла девушка и назвалась секретарем директора. Девушка производила впечатление человека, получившего отменное образование. Она провела Рэсэна в комнату на девятом этаже, в помещение “Для важных персон”, как сообщила табличка на двери. Когда Рэсэн сел, секретарша чопорно осведомилась:
– Что желаете? Есть чай, кофе, вода и несколько видов алкогольных напитков.
– Спасибо, ничего. А курить здесь нельзя? – Оглядевшись, он не увидел пепельницы на столе.
– Правилами курить запрещено. Во всем здании.
Заметив легкую гримасу на лице Рэсэна, она улыбнулась, согнав официальность с лица, и добавила:
– Однако порой правила нарушаются.
Рэсэн подумал, что девушка не только воспитанна и образованна, но и обладает гибким умом.
– Значит, я могу попросить пепельницу?
– Господин директор освободится не раньше чем минут через тридцать. Ничего, если вам придется подождать?
– Ничего, подожду.
Секретарша принесла пепельницу и исчезла. Рэсэн, не мешкая, закурил и осмотрел так называемые покои для важных персон. Комната просторная. Обставлена строго, без намека на излишества, в соответствии с характером Хана, любившего чистоту и аскетичность, на стене лишь одна-единственная картина. Прихватив пепельницу, Рэсэн подошел к окну и поглядел вниз. Все десять полос проспекта Тегерана были забиты машинами. Этот роскошный офис заправилы киллерского бизнеса находился в самом центре деловой части Сеула, что означало одно: экономика страны нуждается в услугах Хана.
Рэсэн курил третью сигарету, когда дверь открылась.
– Извини, что долго. Позвонил бы заранее, и не пришлось бы ждать, – сказал Хан с ненатуральной искренностью.
Его желание выглядеть виноватым вызывало лишь страх. Хан устроился на диване. Снова появилась секретарша.
– Может, выпьешь что-нибудь? Я бы пропустил стаканчик. Нынче у меня особый гость.
Сказал Хан это с некоторым подъемом. Секретарша выжидающе смотрела на Рэсэна. Он медлил с ответом. От радушия Хана ему было неуютно.
– У вас есть “Джек Дэниэлс”? – спросил он наконец.
Девушка кивнула.
– Мне тоже, – сказал Хан. – Со льдом.
Секретарша вышла, и Хан, словно вдруг почувствовав некоторую неловкость, непринужденно откинулся на спинку дивана, давая понять: несмотря на тревогу и даже угнетенность, ради гостя он постарается расслабиться. Интересно, что может угнетать Хана – здесь, где все делается по одному щелчку его пальцев? Что вообще может заставить Хана тревожиться? Потекли минуты напряженного молчания. Вернулась секретарша с виски.
– Я и в самом деле благодарен тебе за визит, – заговорил Хан. – Я переживал, все думал, как быть, если ты так и не появишься.
Он приветственно поднял стакан. Рэсэн не откликнулся на жест, глядя на стоящий перед ним стакан. Хан, якобы смутившись, быстро поднес стакан к губам и сделал большой глоток.
– Что ты хочешь? Библиотеку? Или жизнь старейшины? – прямо спросил Рэсэн.
Хан закинул одну руку на спинку дивана и усмехнулся.
– Почему ты думаешь, что библиотека, забитая заплесневевшими книгами, и жизнь дряхлого старца так уж мне нужны?
– Потому что ходят такие слухи.
– Плюнь и разотри.
