– Это В., член парламента. Есть у него сынок-дебошир, так вот этот гаденыш каждый день фокусы выкидывает, но в этот раз, похоже, вляпался основательно. Похитил какую-то девочку, приволок в отель, засунул ей в рот свой хер, а она взяла да и оттяпала его. Так впилась зубами, что практически откусила. Вот уж девка молодчина! Однако член, видать, срастается похуже пальцев. – Хан игриво улыбнулся Рэсэну. – Несколько дней назад В. явился ко мне, рыдал тут и причитал, мол, единственный сын, наследник двух поколений, такой любимый, что воткни сыночек ему в глаз, он и боли не почувствует, и вот незадача, бедняжка остался без хера, и род теперь на нем прервется, и что делать, и как быть? А потом крепко ухватил меня за руку и говорит, что только я один могу понять и успокоить его страдающую душу, а меня такая стыдуха вдруг взяла за него, что я и смотреть-то на него не мог. Ты прав, я держу роскошный офис в самом центре района Каннам, но что с того? Большой человек, член парламента, раскрылся передо мной, а я, какой-то там подрядчик, откажусь помочь ему только потому, что мне вдруг стыдно сделалось? Разве такое возможно? Нет, разумеется. Я не волен отказать. Вот так я и живу. Поэтому и ты отбрось то, что называют гордостью, и переходи к нам. Тогда и ты будешь жить, и твой друг Чонан будет жить, да и я благодаря этому поживу. Дело-то совсем нетрудное. Просто сиди в своей библиотеке, а когда нарисуется какое важное дело, позвони мне. Вот и все, что требуется от тебя.
Хан смотрел на Рэсэна. Тот молча курил. Улыбка медленно сползла с лица Хана, оно застыло.
– Скоро президентские выборы. Это опасный и очень тонкий момент, многое определяющий. Все словно взбесятся, желая урвать свой кусок. В таком состоянии и совершаются роковые ошибки. Ты в курсе, что “Группа D”, у которой одних только дочерних компаний больше двадцати, всего за шесть месяцев рухнула под нажимом политиков и прокурорских расследований? Просто из-за того, что они не дали денег на предвыборную кампанию. Поэтому стоит только ошибиться, как нас сотрут в порошок, и даже раньше, чем мы упадем. У меня и без тебя хватает причин для головной боли. Так что не усложняй мне жизнь. Я не хочу этого, но если будешь упираться, то мне останется только убить тебя.
– Еще неизвестно, в чей живот войдет нож, – огрызнулся Рэсэн.
– Да, верно, неизвестно. Но разве можно заниматься этим бизнесом, если ты не готов к такому? Вот ты готов принять лезвие в живот?
Снова ожил селектор. Хан взял трубку и коротко сообщил, что идет.
– Мне пора. Веди себя разумно. И своему другу Чонану передай.
– Ты установил взрывное устройство в мой унитаз? – спросил Рэсэн вслед Хану.
Тот обернулся, недоуменно нахмурился. Через мгновение до него дошел смысл сказанного, и он в гротескном ужасе округлил глаза.
– Ты думаешь, у меня есть время копошиться в твоем толчке?
Хан закрыл за собой дверь, и Рэсэн, оставшись один, решил еще покурить. Голова гудела от путаных мыслей. Затушив в пепельнице окурок, он на лифте спустился на седьмой этаж. Девушка в строгом черном костюме достала из корзины нож Чу и протянула Рэсэну. Сардельная Связка пренебрежительно наблюдал за странным посетителем. Рэсэн взял нож, и его вдруг почему-то обожгло стыдом. Он сунул нож во внутренний карман, на лифте спустился в холл и, словно убегая от кого-то, быстро покинул высотку
Направился Рэсэн прямиком домой. Открыл дверь, но Пюпитр и Лампа не выскочили навстречу, не заюлили вокруг ног. Рэсэн стоял в прихожей и растерянно оглядывал свое жилище. Исчезли всего лишь две кошки, но квартира точно осиротела. Рэсэн разулся и прошел в комнату. Под столом пустые миски. Он потерянно посмотрел на них, выдвинул ящик, достал пачку сухого корма и наполнил миски до краев.
В ванной он включил горячую воду. Все тело болело так, словно его колотили палками. Глядя на поднимающийся над ванной пар, Рэсэн ощущал, как внутри разрастается пустота. Будто он превратился в бесполезное, никому не нужное существо. Будто смотрит на сложный и хорошо отлаженный огромный часовой механизм, который по-прежнему работает, вот только он, крошечный зубчик крошечной шестеренки, отвалился.
