– Да нет же, я о другом. Почему такая девушка, умница и всеобщая любимица, вдруг стала почтовым ящиком для планировщика убийств? Самые трудные времена уже позади, она поступила в лучший университет Южной Кореи – вот я о чем.
– Учеба на медицинском обходится недешево. А планирование убийств – непыльная работенка, приносящая немалые деньги.
– Говорю же, эта Мито – непростая штучка. За свою карьеру я собрал информацию о сотнях человек, женщин среди них – десятки. Так что если Чонан говорит, что дело тут нечисто, то так и есть. До сих пор не можешь усечь?
– Но зачем эта умница и всеобщая любимица засунула бомбу в чужой унитаз? Ладно, я могу понять, за что она убила Кан Чигёна, а мне-то зачем бомбу подсунула? Какой в этом смысл?
– Ну да, пока картина в тумане, но все же потихоньку прорисовывается. Я это чую.
Чонан порылся в сумке, вытащил карту и протянул Рэсэну. Несколько мест было обведено красным маркером.
– Что это?
– У каждого планировщика есть тайное место, его база. Я отметил точки, где предположительно могут находиться норы Кан Чигёна и Мито.
– И что ты собираешься делать?
– Есть кое-какие мысли. На недельку исчезну.
– Какие мысли?
– А это секрет, – ухмыльнулся Чонан.
– Жизнь друга висит на волоске, а ты намылился в романтическое путешествие? С кем на этот раз?
– Без кошек у тебя такая скука. Привязался я к твоим девочкам.
Чонан закрыл сумку, вышел в прихожую, медленно обулся. Подошвы совсем еще новеньких кроссовок с одной стороны были уже стерты.
– Случаем, твои мысли не со Старым Енотом связаны?
– А если и так, то что?
– Сегодня я с Ханом встречался. Может, из-за президентских выборов, но уж очень он был злобен. Сказал, что ему придется убить и меня, и тебя, если дальше будем задираться. Мол, я руки и ноги Старого Енота, а ты – его глаза и уши. Да еще он не перебесился из-за той истории с генералом Квоном. Словом, Хан сейчас на взводе, так что до окончания президентских выборов тебе надо бы затаиться.
– Неужто ты струсил, дорогой Рэсэн? Как ты собираешься выжить, если все вранье на этом дне принимаешь за чистую монету?
– Он и вправду был взвинчен. Выборы пройдут – может, и успокоится. Поэтому давай отдохни.
– Ты же знаешь, если я не доставлю нашему старику новости, он совсем заскучает. Да и вряд ли такой лис, как Хан, решится убрать нас в это напряженное время. Поверь моему чутью, Хану сейчас не до нас. Вранье все это, вранье. Просто решил припугнуть. Поэтому брось волноваться, лучше кошек верни домой. Без этих девчушек и затосковать недолго. Из-за какой-то хлопушки в унитазе наш отчаянный Рэсэн сослал кошек в убежище. Вот уж стыдуха-то!
Чонан уже взялся за дверную ручку, но вдруг развернулся к Рэсэну, словно что-то забыл. Расстегнул ремень и приспустил джинсы.
– Глянь, прикольные, да? Трусы “Скорпион
Рэсэн изумленно смотрел туда, куда указывал палец Чонана.
– Хозяин нашего супермаркета носит точно такие же.
– И что? Эффектом хвастался? – спросил Чонан.
– Недавно его парализовало.
Чонан надулся и подтянул джинсы.
– Да о чем с тобой говорить, святоша. Живешь лишь ради того, чтобы оставить рингселы в своем пепле. Ладно, я почапал.
Чонан открыл дверь и вышел на лестницу. Рэсэн с улыбкой смотрел, как он шагает, любовно поглаживая себя пониже спины.
Рэсэн целый час наблюдал за этим заведением. На вывеске “Вязальная лавка Мисы” буквы слегка кривились, словно их написал ученик начальной школы. Двухэтажное здание на углу спокойного жилого квартала было старым и ветхим, однако лавка на первом этаже, снаружи отделанная массивными деревянными досками и тканью, выглядела необычно и привлекательно, настоящий волшебный магазинчик из мультфильма; витрины в надписях “Вязание”, “Пошив лоскутных одеял”, “Органические красители”, “Вышивка крестом”, тут же объявление: “Приглашаем всех домохозяек, желающих научиться рукоделию”.
