– Не беспокойся о еде. – Кована улыбнулся, обнажая аккуратные зубы. – Ты можешь есть столько, сколько хочешь, я отведу тебя!
Юный инуит шел впереди, а белый медведь, казалось, знал, куда он направляется, и радостно следовал за мальчиком.
Ральф поспешил за ними, сам не зная почему.
Солнце поднялось выше, бросая ослепительный свет на мягкую землю. Было тепло. Ветер обдувал свежестью. Казалось, вдалеке виднелись кучевые облака.
Ральф молился океану: пусть буря обойдет их убежище стороной.
«Я молюсь чаще обычного», – подумал он. Ему не нравилось такое положение дел. Ему не нравилось отдавать свою судьбу в руки других, пусть даже это всемогущий старик на небесах.
Какое-то время он следовал за Кованой, затем оглянулся и посмотрел на ящик с пайком, после некоторых раздумий сбегал за ним.
– Куда мы идем? – спросил он.
– Скоро узнаешь, – сказала Кована.
Даже у этого парня есть четкое направление, и это раздражало, так что Ральф скорчил рожу за спиной инуита и спросил:
– Каков твой план?
Кована посмотрел на белого медведя.
– Изначально его не было. – Он перевел взгляд на Ральфа: – Теперь есть.
– Ты про меня, что ли?
Инуит покивал.
– Но почему?
– Это судьба. Как и моя встреча с ним.
– Что-то я не понимаю, о чем ты толкуешь, – признался Ральф.
– Неважно. Поймешь в свое время.
Ральф взглянул на лицо мальчика, и внезапно ему вспомнились миссионеры, пришедшие поговорить о Библии в десять часов утра. Он подавил желание хорошенько врезать Коване и покачал головой:
– Хватит говорить загадками!
У них не было другого ориентира, кроме солнца, поднимающегося все выше и выше, а впереди, насколько хватало глаз, простиралась странная поверхность. Ральф тщетно пытался сориентироваться, используя прошлый опыт. На юном лице инуита застыло решительное выражение, он смотрел вдаль и шел размеренно, как будто его направляли какие-то только ему понятные дорожные знаки.
Они шли около часа и вдруг достигли края «острова». Поверхность из плетеного пластикового волокна изгибалась, а волокна уходили под воду. Кто бы ни создал это место, должно быть, он был изобретательным парнем, любящим макраме, или, возможно, пожилой женщиной, которая после обеда вязала у камина.
Ральф подошел к кромке воды.
– Стой! – крикнул Кована.
– Что? – Ральф оглянулся на мальчика, но не остановился.
Поверхность внезапно просела под ним, не выдержав веса. Ральф ощутил, как морская вода залилась в ботинки. Он изогнулся и попытался перенести центр тяжести, но пластик был чрезвычайно скользким, и Ральф неуклюже плюхнулся в воду.
– Черт, уже второй раз за сегодня. – Он выплюнул морскую воду и сердито выругался.
Соленая, та застила ему глаза, но он почувствовал что-то прямо перед собой, вытер лицо рукой и увидел копье, направленное прямо в кончик его носа.
– Эй, ты чего?
– Хватайся быстрее. Край слишком скользкий, а ты слишком тяжелый. Ты не сможешь выбраться самостоятельно!
Ральфу было стыдно за возникшее в этот момент недоверие и подозрение, он ухватился за копье, и Кована распластался на поверхности, словно спасая кого-то из полыньи.
Могли тоже попытался присоединиться к этой игре, но Кована и Ральф одновременно шикнули на него, так что ему ничего не оставалось, как топтаться подальше от берега.
Ральф вылез на берег и лег на землю, мягкая поверхность поднималась и опускалась, как водяной матрас.
– Спасибо, что спас мне жизнь.
– Ты такой тяжелый… – выдохнул Кована.
– Ты намного сильнее, чем среднестатистический пацан твоего возраста. – Ральф даже сам не ожидал услышать от себя похвалу. – Да и умнее. Ой, а это что?
Он обнаружил, что запутался в чем-то, его ноги были обмотаны полупрозрачными пластиковыми волокнами.
– Осторожно, это наша еда, – сказал Кована.
Только тогда Ральф увидел, что вдоль берега протянуто много таких веревок из пластикового волокна, один конец которых был закреплен на плетеной поверхности, а другой конец свисал в море.
Он осторожно потянул за веревку, и из воды появилась пластиковая бутылка. В ней виднелся кусочек чего-то зеленого. Ральф внимательно посмотрел: это была половина рыбы.
Кована также вытащил бутылку, вдвое большую той, что была в руке Ральфа. Вот уж чего-чего, а бутылок тут в избытке. Мальчик передал одну Ральфу. Внутри виднелись белые перья и оранжевые ноги. Наверное, чайка.
– Попробуй, – предложил Кована, открывая бутылку.
Гнилостная вонь ударила в лицо Ральфа, словно кто-то кулаком стукнул по носу, и он откатился прочь, заливаясь соплями и слезами.
– Это что за дрянь?
– Еда. – Инуит вынул птицу из бутылки и ловко ободрал с нее перья, обнажая красную тушку. – Попробуй.
Ральф покачал головой.
– Как хочешь. – Кована не стал настаивать, поднял чайку, направил ее себе в рот, а затем всосал внутренности.
Кишки морской птицы с чавкающим звуком выплеснулись в рот юного инуита, Кована с удовольствием пережевал пищу, оторвал птичью голову и бросил белому медведю.
От этой сцены у Ральфа волосы встали дыбом. Он был на поле боя и три дня прятался в куче трупов, чтобы выжить. Вонь застала его врасплох, и он оправдывал себя лишь тем, что не успел морально подготовиться.
