– Наберись мужества, не бойся, – принялся распекать его дядя, поскольку подумал, что племянник сник перед лицом смерти.
– Там вроде что-то есть… – сказал Ватанабэ Ю. Его внимание привлекло маленькое черное пятно в небе. Это оно было источником гула. – Дядя, посмотри туда, – он мотнул подбородком.
Дядя прищурился, потом снова засмеялся:
– О, это они!
– Кто?
– Волонтеры против китобойного промысла.
Прежде чем его дядя договорил, в поле зрения Ватанабэ Ю появилась бутылка из-под вина. Это было так странно, что немедленно привлекло не только его внимание, но и всех остальных на палубе. Она прилетела из-за левого борта, крутясь в воздухе, ее корпус блестел на солнце. Парень проследил за бутылкой, которая очертила дугу в воздухе, и увидел, как она падает и разбивается.
Какая-то жидкость хлынула на палубу.
– Это… – Ватанабэ Ю уже открыл рот, чтобы спросить дядю, но вонища стояла такая, будто по его обонятельным рецепторам проехался мусоровоз, он задыхался, из глаз текли слезы, а нос заполнился соплями.
Потом упали вторая и третья бутылки, и на палубе воцарился хаос.
Вонь становилась все сильнее и сильнее, словно была осязаемой. Нос и горло Ватанабэ Ю горели, глаза дико слезились, он ничего не видел.
Теперь он скорее умер бы, чем дышать таким…
После первой атаки Окубо и Такэнака быстро организовали рыбаков, чтобы убрать осколки с палубы. Судя по тому, как слаженно они действовали, складывалось впечатление, что им уже не первый раз приходилось противостоять борцам с китобойным промыслом. Пока все были заняты, никто особо не следил за пленником.
Он боролся с вентиляционной трубой, но ослабить веревки не удавалось. После такой возни ему надо было продышаться, чтобы восполнить запас кислорода. Хотя водяной пистолет под высоким давлением продолжал мыть палубу, в воздухе по-прежнему стояло зловоние. Ватанабэ Ю закрыл рот и потихоньку дышал носом. Он пытался свести раздражение рецепторов к минимуму, а не то не останется сил думать о побеге.
Несмотря на это, ритм дыхания не позволял удовлетворить потребность организма в кислороде. Перед глазами все потемнело, в голове пульсировала боль. Он открыл рот, пытаясь сделать глубокий вдох. Неожиданно ему сунули в рот кусок грязной тряпки, источавший омерзительный запах тухлой рыбы. Ватанабэ Ю энергично затряс головой, пытаясь выплюнуть кляп, но кто-то шепнул ему на ухо: «Не создавай проблем, тогда продышишься нормально». Это был голос Фудзивары.
Ватанабэ Ю перестал сопротивляться и сопел через мокрую тряпку: она хоть и была грязной, но все равно пахла гораздо лучше, чем жидкость в бутылках. Он восстановил дыхание, повернул голову и увидел стоящего рядом с ним Фудзивару, который обмотал вокруг носа и рта полотенце. Старший придерживал ткань одной рукой, а второй разрезал веревки.
– Дядя… – промычал Ватанабэ Ю, рот его был плотно закрыт, но он нашел-таки возможность обратиться к Фудзиваре.
– Не волнуйся, они все заняты, сейчас тебя освободим.
– М?
– Эти дураки сами не умеют ловить рыбу, а во всем винят нашу деревню. Неужели нас так легко запугать?
– Зачем ты им меня отдал? – промычал Ватанабэ Ю.
– Ну, тогда они были в большинстве, – объяснил Фудзивара, взмахнул рукой, и веревка развязалась. – Вот так!
Парень расслабился, и путы, туго обмотанные вокруг запястий, соскользнули вниз. Он прикрыл рот, повернулся лицом к Фудзиваре, и тут за его спиной материализовался Кэйта.
– Все предатели… – холодно сказал тот.
Кэйта задрожал, но, поскольку Фудзивара загораживал обзор, Ватанабэ не мог видеть движений бывшего приятеля. Но выражение лица у него внезапно изменилось: он нахмурился, а глаза недобро блес-нули.
– Давай, малыш, – сказал Фудзивара, затем ударил Кэйту локтем в лицо, развернулся и бросился на него. Ватанабэ Ю увидел на его спине три дыры, из которых хлестала кровь, окрасившая оранжевую робу в темно-красный цвет.
Пленник в панике попятился и наткнулся на дядю, привязанного к вентиляционной трубе. Рё кашлянул, напугав племянника.
– Дядя! Я тебя отвяжу!
Он обогнул трубу. Руки дяди были завязаны сложным морским узлом. Он вспомнил, что, когда впервые взошел на борт, именно Кэйта учил его завязывать и развязывать подобные путы, но теперь Ватанабэ все позабыл, ковырял веревку замерзшими пальцами, но она не поддавалась, будто была изготовлена из стали.
– Эй! – окликнул его дядя, горло у него саднило, и голос стал таким хриплым, будто голосовые связки полировали наждачной бумагой. – Беги быстрее!
– Нет! – ответил Ватанабэ Ю. Он посмотрел в сторону и увидел, что в битве определился победитель. Доходяга Кэйта. Фудзивара лежал на спине, его тело все еще дергалось, и кровь лилась из ран на животе. Пятна от нее сливались с застарелыми потеками на палубе.
Кэйта держал в руке длинный нож. Лезвие и рука были залиты кровью. Она стекала по клинку и капала на палубу.
– Ты у нас самый умный? – сказал Кэйта, приближаясь шаг за шагом. – Ну, скажи мне, что ты сейчас думаешь.
Ватанабэ Ю отчаянно пытался развязать веревку, но безуспешно: он ободрал кожу, вывернул ноготь, но не чувствовал боли, поскольку руки ужасно замерзли.
