— Доброй… ночи, — замешкался Артём, вскинув связанные руки в неуклюжем приветствии.
— Кто идёт? Я спрашиваю! — голос стража был резким, как меч, рассекающий тишину.
— Слушайте, вы мне, наверное, не поверите, но за мной — группа орков. И они явно собираются сотворить с вашим лагерем нечто ужасное, — Артём старался говорить как можно миролюбивее. Без толку.
Стражник выхватил меч и заорал:
— Тревога!!!
— Нет! Я не с ними! Не бейте! — Артём отпрянул, споткнулся и рухнул на землю.
Собаки взвыли пуще прежнего. В лагере зашевелились. Из-за спины стражника показались ещё несколько тёмных силуэтов.
— Я просто пленник! Они послали меня, чтобы я вас предупредил! — заорал Артём, перекрикивая нарастающий шум.
Один из эльфов с факелом вышел вперёд и направил пламя прямо в лицо Артёму. Свет ударил в глаза.
Артём заслонился.
— Это человек, — буркнул воин с факелом и демонстративно сплюнул.
— Я никому не желаю зла! Прошу, не убивайте, — взмолился Артём, косясь на эльфа, застывшего над ним.
Эльф был как с обложки — высокий, сверкающий, с идеальной кольчугой и мечом длиной с чью-то глупость. Он сиял, будто собирался не в дозор, а на фестиваль ролевиков. Иллюзорность происходящего звенела в голове Артёма — до тех пор, пока холод клинка у горла не дал понять: это не игра.
— Как так получилось, что человек шатается с орками? — спросил эльф с отвращением, будто рассматривал тухлое мясо.
— Я… э-э… они поймали меня в лесу. Связали. — Артём встряхнул руками. — Сказали, что я их трофей. Притащили сюда, велели вас предупредить… Я не знаю, чего они ещё хотят… — Слова заплетались, сердце колотилось, словно пыталось вырваться наружу. — Знаю, звучит глупо, но, пожалуйста… — глаза наполнились слезами, — … я просто хочу домой.
— Жалкое зрелище, — бросил эльф, делая едва заметный жест. — Сообщить отцу. Поднять всех. Хочу, чтобы дозор стоял на каждом пне. Не хочу закончить ночь в могиле.
Артёма подхватили под руки и поволокли в лагерь. У большого костра, где ещё недавно варился ужин, его поставили на колени лицом к тлеющим углям. Запах еды щекотал ноздри. Желудок жалобно заурчал.
Свет лагеря резал глаза на фоне густой лесной тьмы. Граница между светом и мраком ощущалась почти физически.
Артём смахнул слёзы и огляделся. Из палаток выбегали эльфы — подтянутые, остроухие, словно заказанные комплектом на маркетплейсе: спортивные, грациозные, одинаково безликие.
Одну — девушку с лисьим прищуром — он отметил особенно. Она прошла вразвалочку, метнув в его сторону ленивый взгляд, и растворилась в толпе.
У костра собрались десятки вооружённых эльфов. Двое вдавили Артёма в землю, будто он мог улететь.
— Здесь⁈ — нервный голос пронзил тишину, кто-то вздрогнул.
Из самой большой палатки вышел эльф — старше прочих, без доспехов и оружия. На висках — седина. Старый эльф. Уже само по себе — редкость. Морщины. Взгляд — будто в нём что-то умерло, но до сих пор шевелится.
Он подошёл, присел напротив Артёма и, будто между делом, схватил его за челюсть.
— Какой… молодой… человек… — пробормотал он, ощупывая лицо. Говорил с придыханием, облизывая губы, будто выбирал — жарить или тушить. — Я так давно не видел… людей… Смотри! Даже зубы целые!
Он откровенно наслаждался зрелищем.
— Отец, он говорит — рядом отряд орков, — вмешался эльф-командир.
— Н-да? — приподнятая бровь старика выразила смесь скуки и насмешки. — Что ты делал с орками?
— Я их пленник, — начал было Артём.
— Не-е-ет… — протянул старик, усмехнувшись, — теперь ты наш пленник.
Он выпрямился.
— Сколько их?
— Где-то дюжина, — пожал плечами Артём.
— Где они?
— Там, — кивнул Артём в сторону, откуда пришёл.
— Люциан! Возьми собак и дюжину солдат. Зачистить лес, — приказал старик.
— Но, отец! — воскликнул Люциан, тот самый красавчик. Его лицо скривилось, как у школьника, которого заставляют мыть посуду.
— Не перечь! — старик поднял палец. Его голос был спокоен, но в нём было что-то леденящее. — Делай, как велено.
— Они нас ждут! Идти во тьму — самоубийство!
— Это наш лес, сынок. Если мы будем бояться шушеры на своей земле — скоро и в постели не уснём спокойно.
— Теперь иди… и принеси мне головы орков. Сынок.
Люциан скрипнул зубами, кивнул солдатам.
— Вы все, — указал он мечом на стоящих за Артёмом, — с собаками — туда. — Он подчеркнул слово, бросив тень сомнения в сторону отца.
— Хороший мальчик, — старик похлопал его по плечу. Люциан исчез в темноте, натянутый, как тетива.
Собаки с лаем исчезли в темноте. Их лай не утихал, но будто терял резкость, становясь глухим, как эхо, пробивающееся сквозь плотную завесу деревьев.
— Ну что ж… — старик снова посмотрел на Артёма. — Пока мои люди работают… ты. Говори, что делал на нашей земле?
Артём прокашлялся.
— Это… сложно объяснить. Я не хотел быть здесь…
— Но всё же ты здесь. А здесь людям быть нельзя.
