Она протянула Зепару треснувший граненый стакан, наполовину наполненный водой. «Бедняги! Уже воду из крана экономят. До чего же дожили и как не померли?» – подумалось Зепару. Он не хотел пить, но взяв стакан, осушил его до дна. Допив, обратил свой взор на Валерию, которая, в свою очередь, молча глядела на него, выжидая момент для того, чтобы спросить, не знает ли тот чего-нибудь об Ифрисе.
– Валерия, Ифрис погиб! – сказал наконец Зепар и, понимая, что он (от неуменья и отсутствия опыта сообщать известия о несчастье), не должным образом оповестил близкого человека, замялся.
– Что ты такое говоришь?! Зепар, ведь так не шутят, тем, более учитывая, что его уже нет неделю, и принимая во внимание мое состояние! – Валерия, не веря своим ушам, натянуто улыбнулась.
– Валерия, выслушай! Он отправился по делам отца, чтобы добыть вам денег, а также на расходы, связанные с будущим рождением ребенка. Ну почему он не обратился ко мне, я бы непременно помог вам!.. – Зепар изобразил скорбь на лице. – По дороге машина, в которой они ехали обратно, угодила в столб… Его уже похоронили.
– Врешь! Это все ложь! Я отказываюсь в это верить! – вскричала Валерия и вскочила со стула, словно не была в положении. – Зачем?! Зачем?! – вдруг зарыдала она, ища опоры. Зепар, воспользовавшись подходящим моментом, обнял ее. – Зачем мне его деньги без него самого? Что я теперь буду делать?! Как мне без него жить, когда я им дышала?! Куда мне теперь идти?!. О, Боженька, за что Ты так поступаешь со мною?.. За что обрекаешь на одиночество?.. За что Ты отнял его? Чем я разгневала Тебя? За что разрушаешь жизнь мою? За что? За что?! За что?!. – продолжала рыдать она, совершенно ополоумев.
– Крепись, Лера, мужайся! – Зепар, не выпуская ее из своих объятий, успокаивал плачущую женщину. – Не думай ни о чем, я тебя не брошу, все будет хорошо! Я о тебе позабочусь, верь мне! – Зепар, закрыв глаза, произносил эти слова словно молитву, словно то были запретные заклинания, которые исполнят все его мечты.
– Не верю я, не верю тебе! Могила… Я хочу убедиться своими глазами! Едем на могилу сейчас же!!! – вырывалась в остервенении Валерия.
– Лера, сейчас нельзя, – уговаривал Зепар. – Даю тебе слово, обещаю отвезти тебя при первой возможности, но сейчас нельзя.
– Нет, я сказала сейчас! Оставь меня! Пусти! Я к мужу еду… Лучше проводи, а нет – так я сама найду. Только плохая жена не найдет своего мужа, а я хорошая жена! «Манеры, дурной тон, приличия…» – едва договорив, Валерия потеряла сознание и повисла на руках Зепара.
Когда Валерия очнулась, наступила черная полоса ее жизни. Она потеряла ребенка и сама чуть не умерла. За ее жизнь боролись больше восьми часов. Она потеряла много крови и, по заключениям врачей, возможность иметь детей. Потом Валерия долгое время пребывала в беспамятстве и временами даже в бреду. Она потеряла все. Зепар боялся, что она наложит на себя руки, поэтому почти все свободное от дел время находился рядом с ней. Ее страдания вызвали в его сердце чувство, доселе ему неведомое, – сострадание. Он твердо решил для себя, что забота об этой невинной, ангельской душе, по воле судьбы оказавшейся на его пути, – его долг и искупление за совершенные грехи. Но Зепар даже не предполагал, что дружеская первоначально забота перерастет в чувство намного более сильное – в любовь.
Опасения врачей подтвердились. Очнувшись и придя в себя, Валерия сразу, по мере осознания произошедшего, происходящего и грядущего, впала в депрессивное состояние. Разумеется, были слезы, крики и истерики, соответствующие ситуации, когда ты теряешь близких людей, семью. Но желание вырваться на свободу оказалось бессильным против возможностей медицины. В конце концов, уровень успокоительных веществ в крови Валерии настолько превысил норму, что врачи стали опасаться за ее здоровье. Зепар умолял ее ради всего святого взять себя в руки, но его усилия не увенчались успехом. Так продолжалось до марта две тысячи пятого года, в первое воскресение которого Валерия воскресла и резко пошла на поправку.
Конечно, она не вскочила с больничной койки, заливаясь смехом и весело танцуя, демонстрируя полное отсутствие болезни; лечение продолжалось. Радости Зепара не было предела. Он стал ухаживать за ней, будто получил билет в рай. Он не мог ей ни в чем отказать. Более того, он делал для нее больше, чем было необходимо. Даже когда Валерия попросила у него наркотики, он, хоть и долго отказывался, делая вид, что подобная просьба неприемлема, все же, в конце концов, уступил из боязни потерять ее. Со временем он привык к новому нраву Валерии.
