Наверное, она окончательно сошла с ума, если согласилась сшить платье из ткани, которую Милли прислала из Канады. Ведь есть другая ткань, более практичная, более подходящая для осенних и зимних вещей. Большой отрез шерсти в клетку, красивого приглушенного цвета, сгодился бы как минимум на две юбки. Однако Мириам была непреклонна.
– Скучные юбки сошьем позже – когда наступят холода и понадобятся теплые вещи. А сейчас лето, для шерсти слишком жарко, и надо носить что-нибудь красивое. Мы сделаем тебе платье!
Для него использовали бледно-голубой искусственный шелк, тонкий как паутинка, с нежным цветочным узором цвета слоновой кости, напоминавший кружево. Шелк приехал среди прочих сокровищ в посылках от Милли, и даже сейчас у Энн перехватывало дыхание при одной мысли об этих чудесах.
Они с Мириам только вернулись с работы. Раздался стук, Энн открыла дверь и увидела их соседа мистера Бута, чье лицо было не разглядеть из-за высокой пирамиды из пяти коробок, которую мистер Бут держал в руках.
– Вот, почтальон оставил. Жаловался, что посылок много, и сетовал на людей, которым повезло иметь родственников за границей, присылающих им все что вздумается.
– Спасибо, мистер Бут! Я и не ждала…
– Я велел ему не совать нос в чужие дела. Если бы моя родня жила за границей, я бы просил прислать мне все, кроме, может, кухонной раковины!
Энн забрала у него посылки одну за другой и отнесла на кухню. Пять одинаковых коробок в коричневой бумаге, перевязанных бечевкой и оклеенных множеством канадских почтовых марок. Мириам помогла Энн развязать узлы, затем они сняли и аккуратно сложили оберточную бумагу. Под ней оказался еще один слой вощеного муслина – в нем хорошо хранить такие продукты, как сыр.
В одной из коробок лежало письмо.
– Ума не приложу, как посылки могли так быстро приехать, – сказала Энн. – По словам миссис Тернер, которая живет неподалеку, обычно они идут несколько месяцев. Ее дочь уехала в Ванкувер.
– Может, Ванкувер дальше от нас, чем Торонто? Да и какое это имеет значение? Посылки ведь уже здесь. Давай, открой их! – Мириам сгорала от нетерпения.
Когда они открыли последнюю посылку и разложили ее содержимое на столе, у Энн тряслись руки. Милли ничуть не преувеличивала, обещая Энн раннее Рождество.
