– Вы имеете в виду – несмотря на фамилию? Да, считаю. Мои родители поляки, но я всю жизнь провел в Англии. Не думаю, что где-то еще смог бы чувствовать себя как дома. – Он сунул руку в нагрудный карман и достал визитную карточку. – Вот, на случай, если вы опасаетесь, что я отберу у вас сумочки и сбегу.
– «Пикчер уикли», – вслух прочла Мириам. – Вы редактор этого издания? Вы журналист?
– Верно. И я отдаю себе отчет в том, что зачастую людей моей профессии как раз и винят во всех грехах. Однако, надеюсь, вы поверите, что я не вымогатель и не сочинитель газетных уток.
– А ваш журнал успешный?
– Мириам! – Энн ткнула ее локтем. – Он продается в каждом газетном киоске. Ты не могла его не видеть.
– Возможно, – задумалась Мириам. – А что это за журнал? В нем статьи про скандалы и кинозвезд?
– И скандалы вокруг кинозвезд… Не совсем. Время от времени, безусловно, подобные материалы украшают наши страницы, но в основном меня интересуют вещи гораздо более серьезные.
– Какие, например?
– Будущее страны в послевоенное время. Как благосостояние государства влияет на структуру общества. Опасности, с которыми мы столкнемся на заре ядерной эпохи. Такие вещи. И немного статей попроще в качестве гарнира.
– Видимо, мне придется купить хотя бы один номер. Журнал дорогой?
Уолтер снова усмехнулся.
– Четыре пенса. Поверьте, он стоит потраченных денег.
Энн снова ткнула Мириам в бок.
– Нам нужно перейти улицу.
– А мне в другую сторону, – сказал Уолтер. – Приятно было с вами познакомиться. Доберетесь до дома самостоятельно?
Мириам кивнула, хотя ей отчего-то не хотелось прощаться.
– Конечно. Еще раз спасибо.
– Не стоит благодарности. Надеюсь, вы мне позвоните. Мы могли бы пообедать вместе. Мой офис недалеко отсюда. Просто примите к сведению.
Мириам вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, что он в ней увидел. Почему он хочет продолжить знакомство?
– Спокойной ночи, месье Качмарек.
–
Мириам проводила его взглядом, а когда высокая фигура скрылась из виду, повернулась к Энн.
– Неужели все англичане такие… такие…
– Нет, – отрезала Энн. – Я начинаю думать, что Милли посыпала эти ткани какой-то волшебной пыльцой.
– Похоже на то. Вечер получился необыкновенным.
– Но приятным? – с надеждой спросила Энн.
– Очень.
Телефон зажужжал, когда Хизер оставалось проехать на трамвае всего пару остановок. Она полезла в сумку, надеясь, что водитель не станет резко тормозить, и нахмурилась, увидев имя отправителя. Бретт писал сообщения только в чрезвычайных ситуациях. Неужели в принтере снова кончился тонер?
Бретт: ты где?
Хизер: я еду. что случилось?
Бретт: не знаю, но что-то случилось. Тут Ричард. похоже, вчера домой не уходил. в зале совещаний с ребятами при галстуках. какие-то они хмурые.
В трясущемся вагоне Хизер с трудом набрала ответ:
Хизер: есть еще кто-то знакомый?
Бретт: Грегор и Мойра.
Издатель журнала и глава отдела продаж. В восемь утра, в пятницу.
Хизер: буду через 5 мин.
Трамвай остановился. Водитель дал предупреждающий сигнал, когда мимо открытых дверей промчался лихач на «хаммере». Хизер пробралась к выходу сквозь море рюкзаков и вышла на улицу. Пока она шла до нужного здания и поднималась по лестнице на второй этаж, живот скрутило от тревоги. Впрочем, Бретт мог ошибиться. Встреча Грегора, Мойры и Ричарда с людьми в костюмах не обязательно означает катастрофу.
Ким в приемной не оказалось. Дурной знак. В офисе стояла жуткая тишина. Все работали в одном огромном кабинете открытой планировки: перегородки высотой до плеч вокруг столов создавали иллюзию уединения, а большие пластиковые фикусы – иллюзию уюта и здоровой атмосферы. Почти каждое утро перед работой редакция собиралась в комнате отдыха на добрые четверть часа. Не сегодня.
Хизер добралась до своего стола, поставила на пол сумку, включила компьютер и повернулась к Бретту, другому штатному автору «Бэй-стрит», чей стол стоял рядом.
– Что происходит? – прошептала она.
– Проверь почту, – прошептал он в ответ.
Страница электронной почты загружалась минуту или две – вполне достаточно, чтобы сердце от волнения выскочило из груди.
– Письмо от Ричарда?
– Да, – прохрипел Бретт.
Письмо пришло в 4:20 утра. Бретт был прав, Ричард провел здесь всю ночь.
