Мужчина допил остатки лимонада, немного поморщившись, и встал.
– Чуть не забыл! Как вас зовут?
– Энн. Энн Хьюз.
– Рад знакомству, мисс Хьюз. Капитан Джереми Тикетт-Милн. Надеюсь, вы будете звать меня Джереми.
А потом он поцеловал ей руку.
Энн никогда не рассчитывала стать героиней сказки. В сказки она никогда не верила, и, откровенно говоря, не верила в счастливый случай. Нельзя было позволить себе поверить.
Впрочем, какая, в сущности, разница? Что дурного в ужине с новым знакомым? Он показался весьма обходительным и, возможно, относился к тем, кому безразлично, что Энн дочь механизатора и живет в арендованном домике в Эссексе. Что она едва сводит концы с концами и целыми днями шьет одежду для женщин, похожих на его сестру. Возможно, он просто хороший человек, который хочет получше узнать привлекательную девушку.
Энн судорожно сжала визитную карточку, картонные уголки впились в ее мокрую ладонь. Она позвонит и сходит с ним поужинать, позволит себе поверить в сказку на день или два. А потом, когда он опомнится и осознает свою ошибку, она спрячет эти воспоминания, оставит их на обочине жизни и вновь останется в одиночестве.
Мириам не призналась бы ни одной девушке за столиком, кроме, может быть, Энн, что сегодня впервые пришла на танцы. Она начала учиться на вышивальщицу совсем юной, и в квартирах, которые она снимала, всегда был строгий комендантский час, поэтому Мириам никогда не осмеливалась пойти куда-то после ужина. Потом оккупация превратила жизнь в череду мрачных дней… Танцы принадлежали другому миру. Другой, нормальной, вселенной.
Однако ее подруги по работе смотрели на Мириам так, будто она – воплощение европейского высшего света. Будто она провела юность, сидя за стойкой скандального джаз-бара в квартале Пигаль и танцуя на сцене варьете «Фоли-Бержер» вместе с Жозефиной Бейкер.
Не желая никого разочаровывать, Мириам убедила себя, что они правы. Она внушила себе, что сидеть за столом на краю переполненного танцпола, почти оглушенной кричащей музыкой, и дышать клубами дыма, запахом пота и дешевых духов было ее второй натурой, ведь в Париже она только тем и занималась.
Войдя в зал, Мириам с облегчением увидела множество столиков вокруг танцпола – значит, ей не придется стоять у стены с другими девушками, не умеющими танцевать. Она взяла отвратительную английскую сигарету, предложенную Джесси, и дым обжег ей горло и вызвал тошноту, а местный лимонад оказался теплым и невкусным. И все же она получала удовольствие.
Ей было любопытно посидеть здесь с подругами, составляя впечатление об удивительном месте, куда любой, у кого были деньги на вход, мог прийти и потанцевать. Большинство посетителей – обычные люди, похожие на девушек из мастерских Хартнелла, они хотят устроить себе праздник и полны решимости не потратить попусту время и деньги. Компания за соседним столом относилась к другой категории. Привыкшие к праздности, уверенные в собственном превосходстве богачи с ног до кончиков тщательно уложенных волос были пропитаны презрением ко всем остальным.
Мириам сразу обратила на них внимание. Такую манеру говорить, с тягучими гласными и наполовину проглоченными согласными, не спутать ни с какой другой. Томные женщины, двигаясь с нарочитой вальяжностью, танцевали с ухоженными мужчинами и нехотя подносили к губам бокалы с лимонадом. Их недовольные голоса резко выделялись на фоне гула толпы и громкой музыки.
– Как это нет шампанского? – капризно протянула одна из женщин. – Ты же знаешь, на танцах я пью только шампанское! Джин мне сразу ударит в голову.
– Тебе не угодишь. – Темноволосый мужчина на другом конце стола протянул собеседнице металлическую фляжку, и та вылила что-то в свой лимонад.
Мириам от такого зрелища едва не рассмеялась.
Второй мужчина из компании аристократов, только что разочаровавший своих друзей лимонадом, высокий и светловолосый, отличался красотой, которую следует считать традиционно английской. Он стоял рядом со столом, окидывая взглядом танцевальный зал, и Мириам заметила, что он неоднократно смотрел в их сторону.
Тем не менее она удивилась, когда светловолосый красавец подошел к их столику и остановился перед Энн. Ее подруга проявила любезность, сообщив одной из девушек, что она уронила меховую накидку. По-видимому, мужчина подошел поблагодарить Энн. Мириам не могла придумать другой причины, по которой он стал бы разговаривать с кем-либо из их круга.
Он протянул руку. Что-то тихо сказал и улыбнулся Энн. Пригласил ее на танец. Энн смутилась. Для любой из них получить приглашение на танец от аристократа – немыслимо. И во Франции, и в Англии пропасть между бедностью и богатством попросту непреодолима.
– Иди! – воскликнула Рути, и девушки дружно закивали.
